О любви, которой не было

Резким движением повернул меня спиной к себе и обхватил двумя руками поперёк живота, приподнимая в воздух…

Мои шлёпки остались валяться на берегу, а Кирилл вошёл в воду прямо в кроссовках и штанах…

Псих! Точно утопит…

— Пусти! — я визжала, извивалась и била ногами в воздухе, поднимая тучу брызг и пытаясь отцепить от себя его руки. — Ненормальный… Ненавижу…

И он отпустил. Оттолкнул от себя, и я, не успев набрать в лёгкие воздуха, ушла под воду с головой… Паника и шум в ушах…

Вода была тёплая, но после разгорячённого тела, сжимающего меня в объятиях, она показалась ледяной…

Лихорадочно пытаясь поймать опору под ногами, вынырнула на поверхность… Неглубоко — мне почти по грудь, Кириллу чуть выше пояса…

Он оглядывал меня без капли жалости, плотно сжав губы и сузив глаза.

А я смотрела на него со смесью страха и тихой злобы… Взгляд помимо воли соскальзывал вниз — на шею, по которой едва заметно перекатывались звенья цепочки, на плечи, покрытые крупными каплями воды, на тяжело и часто поднимающуюся грудь, к которой я прижималась спиной всего минуту назад… Судорожно проглотила ком в горле…

— Остыла? — Кирилл приблизился на шаг и протянул руку, оттягивая пальцем завязку от купальника.

Я попятилась, ощущая ступнями скользкое заросшее дно и мелкие камушки. Нервно усмехнулась.

— И вернуться на поляну голой?

Кирилл презрительно бросил:

— Никто особой разницы не заметит.

Кивнул в сторону берега и добавил:

— Футболку мою наденешь.

Остро вспомнился запах, исходящий от его одежды — всегда один и тот же дезодорант, сигаретый дым, неповторимый запах самого тела… Часто к этому добавляется аромат строительного дерева, лесного костра или салона его дурацкой Нивы…

Тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Спасибо, я тогда лучше голой…

Лицо Кирилла перекосилось от злости, но он спокойно процедил слегка охрипшим голосом:

— Голой пойдёшь, когда мы разведёмся окончательно. Куда захочешь. Хоть на трассу. А пока сними эту дешёвую тряпку.