О любви, дружбе и плюшевых мишках (СИ)

 — Даже пялясь на голую Вив, ты умудрился дважды подумать о члене. Только я не совсем понял, о моём или нет.

— Блядь, — Ларри демонстративно закрыл лицо рукой. — И в кого ты такой умный?..

— В маму, наверное, — Максимус сделал вид, что не заметил сарказма. Он поставил перед Ларсом чашку и добавил весело: — Я с самого детства погружён в мир чужих мыслей, сам понимаешь, волей-неволей пришлось научиться в них разбираться.

— Тогда тебе в психологи надо было идти, а не в офицеры, — Ларри осмотрелся, приметил на подоконнике сахарницу и призвал её к себе.

— И угодить в тюрьму за незаконную телепатию? — Максимус сел на табурет, налил им обоим чаю и сказал, склонив голову к плечу: — Кстати, спасибо тебе за то, что ты ни разу об этом не подумал.

— Да куда тебя в тюрьму, — вздохнул Ларри, помешивая ложечкой чай. — Ты же там и месяца не продержишься — слишком тепличный, — «Слишком красивый», — тут же поправило подсознание, и Максимус расплылся в улыбке. — Да и душа там нету, — съязвил Ларри, мужественно не обратив внимание на предательские мысли.

 — Порастёшь грязью и умрёшь от омерзения к самому себе.

— Это не смешно, — Максимуса передёрнуло, и он мрачно глянул на ухмыляющегося Ларса."

"— Конечно, не смешно, это же правда, — ещё больше поддел его Ларри. — Горькая, суровая правда жизни… Блядь, ну не дуй ты так губы, это так смешно! — он протянул руку и мазнул пальцами Максимусу по губам, широко улыбаясь.

— Мистер Ларс, а у вас в роду Нимоев не было? — ядовито поинтересовался Максимус, безуспешно попытавшись поймать его пальцы зубами.

 — А то аж прямо родным серпентарием повеяло.

— Нет, кроме тебя — ни одного, — фыркнул Ларри и, подумав немного, добавил: — Давай уж ты не будешь звать меня «мистер Ларс», это как-то глупо теперь. Ну то есть, когда мы не в Офицерате.

— Ладно, — быстро согласился Максимус, и Ларри остро почувствовал его радость.

Стало интересно — насколько хорошо он может почувствовать Нимоя? — и Ларри прислушался к ощущениям. Очень скоро выяснилось несколько любопытных вещей: во-первых, Максимус, оказывается, очень любил чай — смаковал каждый глоток, искренне наслаждаясь и вкусом, и ароматом.

Во-вторых, он был отчего-то очень доволен — то ли предложением звать Ларри по имени, то ли самой ситуацией, что они сидят у него на кухне, пьют чай и болтают. Ну а в третьих… Этому ощущению Ларри очень долго отказывался верить, убеждая себя, что ему кажется, но в итоге Максимус разрешил его сомнения, решительно оставив чашку и перегнувшись через стол.