О чем он молчит

Когда занятие подошло к концу и в студии впервые за сорок пять минут стихла музыка, Лена искренне, но без чрезмерного, способного скорее напугать, чем приободрить, энтузиазма похвалила свою немного растерянную после случившегося момента единения с искусством и еще не совсем вернувшуюся в реальность ученицу:

— Ты сегодня просто умница! — Подняв руки, она показала: — Смотри, у меня даже мурашки от твоего пения пошли.

Юля неуверенно заулыбалась и смущенно потерла нос тыльной стороной ладони."

"— Спасибо, Елена Анатольевна! — поблагодарив, она тут же нашла, в чем усомниться: — А в первой строчке третьего куплета… мне кажется, я там в ноты не попала, да?

— Нет, Юль, все было отлично.

Девочка просияла.

— Ура! Наконец-то, а то я дома столько раз этот куплет повторяла, папа сказал, что уже может его лучше меня спеть.

Лена рассмеялась.

— Да что ты?! — Она неверующе покачала головой. — И как, спел?

Распахнув глаза в притворном ужасе, Юля прошептала признание, как секрет:

— Нет конечно.

— Напомни ему об этом в следующий раз обязательно. — Лена со значением приподняла бровь. — Пусть не мешает профессионалам.

— Да я всегда так говорю, но его ничем не смутишь. — Юля закатила глаза. — Папа всегда такой.

Урок был последним на сегодня, и Лена, начав отключать технику, спросила:

— Ты сейчас до метро? Можем вместе дойти.

Юля покачала головой.

— Нет, за мной папа должен заехать.

— Давай-давай, — Лена ответила почти машинально, одновременно с тем осматривая комнату на предмет забытых вещей или оставшейся работать электроники, — а то папа тебя уже потерял, наверное.

— Он приехал. Сейчас зайдет.

Лена кивнула. Юлиного отца она видела всего несколько раз. Раньше она чаще всего имела дела с ее матерью, после — только с самой Юлей.

Резкий и уверенный стук в дверь, несмотря на предупреждение о визите, все равно заставил ее вздрогнуть. Обернувшись, она сразу же встретилась взглядом с заходившим в студию мужчиной.

— Добрый день, — поздоровался он. Спокойно, без присущей многим мужчинам непонятной насупленной мрачности, от которой Лене всегда хотелось раздраженно закатить глаза, но и без приветливости. Холодная вежливость человека, уставшего от мира.

— Добрый, — Лена улыбнулась.