О чем он молчит

Заметив нужную дверь, Катя резко остановилась и постучала. Дождалась громкого «Заходите!», после которого, наконец, шагнула вперед.

Пульс подскочил мгновенно — его не тревожили ее внутренние мантры о спокойствии, ладони похолодели — им было все равно, что взрослой женщине неудобны реакции шестнадцатилетней дебютантки в высшем свете, и даже зрение на пару секунд утратило фокус.

Когда же четкость восприятия вернулась, Катя вместо приветствия могла только поражено спросить:

— Что… что у тебя с лицом?

Денис, чей направленный на нее взгляд, нельзя было описать иначе, чем ошарашенный, в ответ на ее слова с досадой поморщился, и Катя вздрогнула, проследив за тем, как напряглась от его реакции рассеченная бровь.

Отсутствие пластыря, швов… всякого отпечатка медицинского вмешательства, в чем она могла убедиться, пока медленно и неосознанно приближалась к Денису, неподвижно сидевшему за письменным столом, в попытке лучше разглядеть его лицо, лишь сильнее ее обеспокоили.

На правой брови и на левом рванном уголке губы темнела запекшаяся кровь, на скуле был страшного вида синяк.

Насколько Катя имела опыт судить, раны не являлись совсем уж свежими.

Денис никак не ответил на ее вопрос и молча смотрел, как она подходит все ближе, чтобы, обойдя стол, замереть в полуметре от его застывшей в кресле фигуры.

— Что с тобой случилось? — Катя спросила вновь. Голос у нее дрожал.

Отведя от нее взгляд — сама она смотрела на него пристально и тяжело, пытаясь не упустить ни малейшей детали, — Денис долгожданно и с легко уловимым нежеланием все-таки пояснил:

— Сторона обвинения выразила свое неудовольствие.

— Он якобы беззаботно пожал плечами, но от Кати не укрылась легкая дрожь спазма, пробежавшая по его груди и рукам. Она не сомневалась, что под тканью костюма прячутся гематомы серьезнее той, что синела сейчас на его лице.

— Господи… — вырвалось у нее судорожно, когда она вместе с движением его головы заметила след крови у виска. — Денис…

Он повернулся к ней, они встретились взглядами: Катя не знала, каким был ее, но глаза Дениса — знакомые, самые изученные на свете глаза: серо-зеленые, с золотистыми крапинками, что видны лишь на ярком солнечном свету, — сейчас показались ей заслоненными щитом, нечитаемыми.

Пожалуй, единственное, что она могла в них угадать: удивление на грани неверия.

— Катя, зачем ты здесь? — поинтересовался он устало.

Она вздрогнула и резко отклонилась назад, лишь благодаря неожиданно высокой громкости его голоса поняв, как близко она стоит.