Ножевая атака

А если уж честно, и то, что Ярушкина с поля удалили. Играет он как заведенный, набил бы он нам голов, если бы не эта стычка с Аркашкой.

Зверев нахмурил лоб.

– Ну что ж, с игрой понятно, а после игры?

– Мы выиграли, поэтому Аркашу за его оплошность никто винить не стал! А тренер даже что-то утешительное сказал, а он в ответ только огрызнулся.

– А раньше огрызался?

– В том-то и дело, что нет! Тихушник был, а тут словно его пчела ужалила! Пришли в номер, и он давай по комнате ходить! То в окошко заглянет, то к двери подойдет.

– И куда пошел? – оживился Зверев.

– Когда он выбежал из комнаты, я тут же к окошку подошел. Ждал, думал, он из гостиницы выйдет, а он не выходит и не выходит. Потом гляжу, вернулся. Вошел такой возбужденный и снова на кровать упал.

– А сколько времени он отсутствовал?

– Минут пятнадцать. И где он был, раз из гостиницы не выходил, ума не приложу.

Зверев нахмурил брови, задумался:

– А где у вас тут ближайший телефон?

– На первом этаже у стойки администратора.

– А другие телефоны в гостинице где?

– Других я не видел. Думаете, он звонить ходил?

– Очень может быть.

Поблагодарив футболиста за беседу, Зверев покинул двести первый номер и спустился на первый этаж. Администраторша снова листала свой журнал. Увидев Зверева, тут же поинтересовалась:

– Уже уходите?

Зверев не ответил и указал на стоявший на стойке телефон:

– Это ваш единственный телефон?

Женщина отложила журнал и встала со стула.

– Нет, не единственный. Есть еще один аппарат, в комнате сторожа.

– Скажите, в день смерти Зацепина вы здесь дежурили?

Глаза администраторши сузились, она поправила прическу.

– Я.

– Я уверен, что Зацепин кому-то звонил. Скажите, он звонил с этого телефона?

– Нет.

– А со второго звонил?

– Для посетителей предусмотрен только этот телефон.

– Тем не менее вы все-таки впустили Зацепина в комнату охраны и дали ему возможность позвонить оттуда. Он вам за это заплатил?

– Что вы такое говорите?

– Не врите мне, дело очень серьезное, речь идет об убийстве. Он вам заплатил! Сколько?

Плечи женщины опустились, а лицо скривилось так, точно она проглотила лимон.

– Двадцать пять рублей.