Ножевая атака

Веня с удовлетворением отметил, что мужчина хромает на правую ногу. Шестаков скривил лицо, его голова дернулась. Зверев отступил, Демченко вышел вперед и холодно прохрипел:

– Ну, здравствуй, Кирюша! Давненько не виделись…

Глава третья

В кабинете Корнева на этот раз помимо его самого, Зверева и трех его оперов сидели Ткаченко и Ярыгин. Корнев в кои-то веки почти не хватался за живот, ублажая свою язву поглаживанием, а сидел, откинувшись назад, и пил чай из граненого стакана с подстаканником. Вчера вечером московская комиссия, работавшая в управлении, наконец-то отбыла домой, при этом в ходе ее работы серьезных нарушений выявлено не было.

Зверев, скрестив руки на груди, стоял у окна и самодовольно улыбался. Веня, Горохов и Евсеев сидели по обеим сторонам от стола, Ткаченко с Ярыгиным устроились на диване.

– Ладно уж, вижу, тебе не терпится поведать нам о твоих последних похождениях, – Степан Ефимович повернулся к Ткаченко. – Мне сказали, что этот Черных уже во всем сознался.

– Да, сознался. Сейчас он у нас и уже дает показания, – ответил Ткаченко.

– И что же он такое рассказал?

– Нас, товарищ полковник, как вы сами понимаете, в первую очередь интересовала деятельность этого субъекта в годы войны. Так вот, уже выяснилось, что Черных и Зацепин оба уроженцы города Рудни Смоленской области.

– Этим и объясняется то, что, играя в паре, они понимали друг друга без слов и в буквальном смысле творили чудеса на игровом поле? – уточнил Корнев.

– Разумеется. Когда наши приятели подросли, их дороги разошлись. Зацепин в тридцать седьмом уехал в Смоленск и стал монтажником на радиозаводе. Черных же спустя пару лет уехал в Одессу, где окончил авиационную школу.

– И где же он пропадал все это время? – поинтересовался Корнев.

– Как вы все уже знаете со слов Демченко, Черных после высадки группы не явился на сборный пункт…

– Сбежал? – перебил рассказчика Веня.

– Не совсем, – ответил Ткаченко.