Ножевая атака

– Как это без надобности?

– Все! Цыц, и не спорь! То, что ты нашего свидетеля приютить решил – это правильно, а вот ездить сегодня никуда не надо. Отдыхайте оба, а завтра утречком приводи его в отдел. Вечером вы все мне понадобитесь.

– Как это вечером?

– А так! Все, я спать хочу, – заявил Зверев и повесил трубку.

Веня выругался и швырнул трубку на рычаг так, что едва не сорвал телефон со стены.

– Что такое, товарищ старший лейтенант? Случилось чего? – с испуганным лицом поинтересовался Демченко.

– Конечно, случилось! Вот не дурак ли я?

– Чего ж вы так на себя наговариваете? Отчего ж это вы дурак?

– А дурак… хотя бы потому, что по дороге домой водки не купил. Как же меня все это достало: и Зверев с его фортелями, и Катя с ее гормонами, и Корнев с его комиссиями…

– Катя?

– Да, жена!

– Простите, не зразумеў![18] – видимо, от волнения, Демченко перешел на белорусский язык. – Катя?

– Да и не надо тут тебе ничего понимать! Говорю, жаль, что бутылочку по дороге не купил.

Демченко тут же расцвел и лукаво погрозил Вене пальцем:

– Так вы что же, употребить жадаеце? [19]

– Не употребить, а напиться в стельку, потому что начальники у меня… Да и жена тоже хороша… – Веня еще не договорил, а Демченко уже снял со спины сидор и стал развязывать лямки.

– А что жонка? На то я́на и жонка?[20] – Демченко протянул Вене наполненный прозрачной жидкостью штоф. – Вот! Сам гнал, отведайте. У мяне, кстати и сальцо прыпасено, и хлебушек. А яшчэ́ бульбочки адварной маласць есць… з тми́ном.

Впервые за весь этот злополучный день Веня по-настоящему обрадовался, негромко рассмеялся и потянул за собой этого простого и по-своему очень несчастного мужичонку.

* * *– То есть как не он? Да ты присмотрись! Присмотрись! – скрежеща зубами, возмущался Веня.

После вчерашних посиделок его голова была свежа и ясна, желудок не урчал, что свидетельствовало о том, что горилка у Демченко и впрямь была высшего сорта.

Сам же Демченко трясущимися руками держал фотографию в руках и виновато пожимал плечами.

– Да сколько ж можно присматриваться? Нет здесь Черных, и все тут, – теперь Савелий говорил по-русски, и голос его был тверд.