О бывшем наемнике и взрослой женщине

— Я была беременна еще до нашей встречи. Меня укачивало на яхте, помнишь? Я просто не сказала тебе, была уверена, что это не имеет значения. Что мы встретились и разбежимся через несколько дней… Что это минутное помешательство, ты сам сказал. Нам не стоит больше встречаться. И… можешь спокойно жениться, если тебе разрешат.

От последних слов он дернулся.

— Нет.

— Мне все равно, — сказала я. — И могу я попросить тебя, Тану? Не подходи ко мне больше. Мне сейчас нельзя волноваться. Просто оставь в покое, и все.

ГЛАВА 28. Расплата

Малата, окраины

— Ну что, готов к расплате за содеянное? — вкрадчиво поинтересовалась я, расстегивая его ремень.

Итан сердито засопел, но это было скорее напускное недовольство, часть игры.

— Не забывай, — сказал он, — что потом настанет твоя очередь. Мне тоже есть, что предъявить тебе.

Ухмыльнулся.

— Ты ревнуешь? — спросила я. Расстегнула его рубашку, влезла под майку, нежно провела ладонью по груди. — Ревнуешь, Тану?

И чуть сжала, впиваясь ногтями.

— Ревную, — согласился спокойно.

Пожалуй, я бы ревновала тоже, застав его в кафе за столиком с какой-нибудь девицей, веселым, смеющимся… Я бы выцарапала той гадюке глаза. А ляпни гадюка то же, что и Джано — убила бы. Причем, возможно, сразу обоих, не мелочась.

Хотя, в чем меня можно обвинить?

Да, Джано давно ко мне подкатывал. Но ведь ничего не было.

На самом деле, Итан злится потому, что проиграл. Осталось три дня и деваться ему будет некуда. Я и так дала ему время. Три дня, и мы поедем домой, и уже неважно, что после его выходки меня могли бы оставить без работы. Я и так уже сказала, что ухожу. Закончим на этом…

Итан глубоко и ровно дышал.

Я стянула с него рубашку.

Широкая грудь и светлые, слегка вьющиеся волосы на ней. Я провела пальцами, коснулась губами… мне так нравилось касаться его.

— Стой, не двигайся, — велела я. — Ты обещал, что сегодня я могу делать с тобой все, что захочу. Не мешай мне. Когда еще у меня будет такая возможность?

Мне бы так хотелось услышать в ответ: «когда захочешь», но он не скажет. Дело даже не в гордости… хотя и в ней тоже.