О бывшем наемнике и взрослой женщине

Я сама пыталась. Альдаро боялся меня не просто так, он знал, на что я способна.

Шестнадцать лет назад я наняла людей, чтобы избавиться от Итана. Другого способа не тогда видела, развод не получить… это сейчас стало проще.

В последние годы с Альдаро мне часто снились сны… как я гуляю с Фаурицо или Гильеро… да, я изменяла мужу, чего уж таить. Свидетели измен тоже есть, Недина готова все припомнить.

Мне снилось, что я возвращаюсь… открываю дверь… А на пороге, пошатываясь, стоит Альдаро. Пьяный, мутные, слегка ошалевшие глаза.

— Джу, — хрипло говорит он. — Осторожней, Джу. К нам в дом пробрались какие-то люди, я убил их… вроде всех… но вдруг кто-то еще прячется… Ты осторожней. Наверно, надо кого-то позвать? Что будем делать, Джу?

Он стоит, пошатываясь, глядя на меня… а я не знаю, что делать.

Это только сон.

Альдаро бы никогда не справился... пьяный, едва стоящий на ногах…

И никогда бы мне не простил. Не просто отвернулся бы от меня, а уничтожил.

Это было бы справедливо.

Итан пошел к моему отцу. И все устроили так, словно в наш дом действительно забрались воры, дело замяли.

Потом мы расстались.

Как инсценировать собственную смерть — Итан придумал сам. Я только подыграла на опознании и на похоронах.

Мой отец дал ему денег, чтобы найти колдуна и изменить внешность. И на новые документы тоже. Тогда Итан стал Иверо Гратто, черноглазым ютолийцем и свободным мужчиной.

* * *— Десять, — пыталась настаивать Недина.

— Двадцать, — твердо сказала я.

Мне действительно лучше уйти из этого дома, хватит уже.

Недина не хотела давать мне ничего, грозила судом. Но на суде я тоже многое могла припомнить.

Я требовала пятьдесят тысяч, чтобы уйти и не появляться.

Мы сторговались на двадцать.

Этого вполне хватит, чтобы месяца на три снять хорошую квартиру и безбедно жить. Или полгода снимать квартирку похуже.

Вот только все утро беспрестанно поглядывала на часы. Не знаю, чего ждала… мне нечего ждать. Просто до девяти, пока не отошел поезд в Альденаер, я еще на что-то надеялась… где-то глубоко в душе. Я понимала умом, что он уехал, и не придет. Но сердце…

И только когда пошел уже десятый час, я поняла, что никто ко мне больше не придет.

Ничего больше не будет.