О бывшем наемнике и взрослой женщине

Мне было страшно.

— Он не смотрел, папа. Я сама. Я вылезла в окно, сбежала, сама нашла его. Он не виноват. И в прошлый раз тоже — это я повела его, я предложила. Ты можешь наказывать меня, но не трогай его. Он не виноват.

— Еще скажи, что он пытался отказаться.

Яд и сарказм. Отец, конечно, все понимал.

Он не знал только главного.

— Не пытался. Но это было мое желание, все равно. Папа…

Той ночи в слезах мне хватило, я не хочу повторять. Я не переживу, если с Итаном что-то случится. Тогда еще, в подвале, я не понимала этого, но зато отлично понимала сейчас.

— Он так дорог тебе? — кажется, отца это удивляло.

— Да. Очень дорог.

Это начиналось как забава, но я увязла по уши. Мы оба увязли с ним.

Я не знала, как быть.

ГЛАВА 11. Герой-любовник

Лекада, дом семьи Сатоцци

Я проснулась от того, что рядом кто-то сдавленно ржет. Не сразу поняла, что происходит, даже испугалась, и только потом увидела Итана, лежащего на краешке моей кровати.

— Итан!

Как он сюда попал?

— Привет, Джу, — ему было весело.

— Решил залезть к тебе в окно, как в старые добрые времена, но потянул спину. Прости. Сейчас…

Он попытался было неуклюже сесть, сморщился.

— Ты с ума сошел?! — удивилась я. — Ты мог сорваться.

— Не будь занудой, я же залез. Не так все плохо. Вот когда полезу обратно, могу и сорваться, главное, прыгая — ногу не сломать. Герой-любовник, мать его…

Он весело хрюкнул, охнул, стараясь разогнуться.

— Вот придурок, — заключила я. — Давай… я знаю, что делать, у меня тут отличное разогревающее масло есть, и боль снимает, с луговым черным корнем и розмарином, всем нравится.

Вылезла из кровати, побежала доставать баночку из комода.

— А кому это всем? — ревниво поинтересовался он. — Кто к тебе лазает в окна?

Вот тут весело стало уже мне. Да, я никогда не была хорошей девочкой, и даже без Альдаро, и даже рядом с ним, никогда не страдала от недостатка мужского внимания. Итан не единственная радость в моей жизни.

— В окна — только ты. У Альдаро часто болела спина, — сказала я.

— Но с Альдаро всегда было скучно, словно медицинская процедура строго по расписанию, специальная чистая простыня, потом все убрать, все сложить, потом полежать молча и неподвижно. Хотя масло, на самом деле, действует возбуждающе, ко всему прочему, а Тодорино так прет, что он потом всю ночь готов кувыркаться с женой.

— И Тодорино тоже?

— Только массаж, — сказала я, возвращаясь, садясь рядом. — Ну-ка, заползай, ложись на живот.