О бывшем наемнике и взрослой женщине

Торжественно, богато, все в золоте, но без любви. Я не хотела бы так. Для меня важнее быть с тем, с кем я хочу сама, кто мне дорог.

Но чем дальше…

Итан привыкнет к такой жизни. Конечно, привыкнет, теперь у него всего есть, и можно не беспокоиться о деньгах. Злые языки перемоют кости и успокоятся, привыкнут. Любые сплетни приедаются.

Нужно только чуть-чуть расслабиться, не думать о них.

Итан никогда не жаловался, никогда ни в чем не упрекал меня.

Но…

Два дня назад они с отцом вернулись из Книфа, что неподалеку.

У нас там тоже есть пара магазинчиков, иногда отец отравляется проверить, как идут дела, и в этот раз взял Итана с собой. Теперь он старается брать Итана всегда, объясняет ему, как когда-то мне, знакомит с партнерами, учит всему, что знает сам. Говорит, что раз судьба забрала у него сыновей, то пусть хоть этот парень… будет, кому передать дела, кому позаботиться о дочери-вертихвостке. Я, кончено, и сама могу позаботиться о себе, но иногда нужна твердая мужская рука.

Итан очень старался, я видела.

Не подвести, оправдать, сделать все, что в его силах и даже больше…

Два дня назад, он вернулся, уже поздно вечером. Ужинать не стал, отмахнулся. Молча. Я уже знала — надо дать ему немного времени, он посидит сейчас, все пройдет. Не трогать. Он всегда садился на высокую табуретку на кухне у окна, глядя на улицу. Обычно, долго сидеть без дела не мог, у него начинали чесаться руки.

Если приходил не слишком поздно, то брался готовить ужин, у него выходило куда лучше, чем у меня. Если ужин уже готов, то брался мыть кастрюли и сковородки, мыть полы.

Наша горничная сначала пугалась, «не надо, сенаро, я все сделаю сама», потом привыкла, даже стала оставлять что-то специально для Итана. Простая работа руками — его успокаивала и возвращала душевный покой."

"Но в тот раз он долго сидел… просто сидел, слепо глядя в окно, крутил что-то между пальцев. Уже давно стемнело.

Я зажгла лампу, поставила рядом на стол, осторожно обняла Итана со спины.

Он вздрогнул.

— Тану? — тихо спросила я.

— Что-то случилось?

Он покачал головой.

— Все хорошо, Джу.

Глухо, бесцветно.

— Тану, я же вижу. Зачем ты врешь мне? Отец что-то сказал тебе?

Он вздохнул. Бросил на стол стальную ложку, скрученную узлом, уже пятую… надо б сходить, купить новые.

— Прости… Нет, ничего. Даже наоборот, твой отец похвалил меня.

Зажмурился. Крепко. Поджал губы.

Я нежно погладила его волосы, взъерошила на затылке. Грудью прижалась к его спине, скользнув ладонями на живот. Обняла.