Новолуние

Та, мельком взглянув на Майка, тотчас выполнила просьбу.

– Скорее выведите его на улицу! – взмолилась женщина. Судя по всему, именно ей придется мыть пол.

Я тут же потащила Ньютона за дверь, и он с наслаждением вдохнул свежий прохладный воздух. Шедший следом Джейкоб помог усадить приятеля на заднее сиденье и с серьезным видом вручил ему ведро:

– Пожалуйста!

Чтобы помочь Майку, мы открыли окна, пустив в салон студеный ночной ветерок. Пытаясь согреться, я прижала колени к груди.

– Опять замерзла? – спросил Блэк и, не дав ответить, обнял за плечи.

– А ты нет?

Он покачал головой.

– Значит, у тебя жар! – вырвалось у меня: за окном-то мороз! Я осторожно коснулась его лба – надо же, пылает!

– Джейк, у тебя температура!

– Все в порядке, – покачал головой парень. – Я в полном здравии.

Нахмурившись, я снова ощупала лоб. Кожа как огонь!

– У тебя руки ледяные! – пожаловался он.

– Да, наверное, дело во мне… – признала я.

С заднего сиденья послышался стон, и Майкла с шумом вырвало в ведерко.

Почему-то обратный путь показался длиннее.

Блэк притих, явно думая о своем. Его левая рука по-прежнему обвивала мое плечо, и от ее тепла ночной ветер казался почти приятным.

Снедаемая чувством вины, я смотрела в окно.

Напрасно я поощряю Джейкоба, это же чистой воды эгоизм! Да, я попыталась разъяснить свою позицию.

Как же объяснить подоходчивее? Я ведь как пустая раковина, ветхий дом, совершенно не пригодный для жилья. Сейчас состояние медленно улучшается: в прихожей начались ремонтные работы, но ведь это лишь одна, малая часть здания… Джейкоб заслуживает чего-то получше крошечной комнаты с осыпающейся штукатуркой, которую даже солидные денежные вложения не вернут в нормальное состояние.

Тем не менее я понимала, что не в силах отвернуться от Блэка. Он слишком мне нужен, да и эгоизм не позволит. Может, стоит получше разъяснить свою позицию, чтобы он сам отдалился? От такой перспективы по спине поползли мурашки.

Сев за руль мини-вэна, я отвезла Майка домой, а Джейк ехал следом, чтобы мне потом не пришлось идти пешком. На обратном пути он молчал.