Новолуние

А правда заключается в том, что мне хочется услышать его голос, как во время пятничной галлюцинации. Потому что момент, когда он донесся не из сознательной, а из другой части разума и звучал куда четче, чем в воспоминаниях, я могла вспоминать без дрожи. За мимолетной галлюцинацией пришла боль, вне всякого сомнения служившая наказанием за бесплодную затею. Но секунды, когда я могла внимать его голосу, так драгоценны – устоять невозможно! Нужно, необходимо снова пережить это невероятное ощущение…

Надеюсь, это на самом деле дежавю! Поэтому я и решила поехать в его дом, где не была уже много месяцев со дня злополучной вечеринки в мою честь.

За окном медленно проползали густые, как в джунглях, заросли.

Сколько я уже в пути? Почему особняк до сих пор не видно? Дорога так заросла, что я ничего не узнавала и, перепугавшись, поехала быстрее.

А если я не найду то место? По спине побежали мурашки: вдруг не осталось никаких вещественных доказательств пребывания его семьи?

Вот он, просвет между деревьями, не такой заметный, как раньше.

Особняк на месте, однако вид у него совсем не тот. Снаружи вроде бы ничего не изменилось, но из черных окон кричат пустота и заброшенность, даже оторопь берет! Впервые за все время, что я провела в этом красивом величественном доме, он казался вполне подходящим для вампиров пристанищем.

Нажав на тормоза, я стала смотреть в другую сторону. Дальше ехать страшно…

Чуда так и не случилось, никакого голоса я не услышала и, переключив двигатель на холостой ход, окунулась в зеленое море. Может, если, как в пятницу, подойти ближе…

Один шаг, второй… Нужно отрешиться от всего, даже утробно урчащего за спиной пикапа… На крыльце пришлось остановиться.

Дальше я не пошла. В окна смотреть не хотелось, да и что в них увидишь? Если в брошенных комнатах гуляет эхо, их бездумное созерцание принесет только боль. Помню, когда хоронили бабушку, мама меня даже попрощаться не пустила, мол, лучше запомнить ее живой.