Новолуние

Во-первых, в сентябре я не находилась под домашним арестом, а во-вторых, не дружила с Джейкобом Блэком и не скучала по нему так, как сейчас.

В Ла-Пуш меня не отпускали, а сам Джейк не приезжал и к телефону не подходил.

Звонила я в основном вечерами, после того, как ровно в девять папа с каким-то мрачным торжеством выставлял Эдварда, и до того, как Эдвард, дождавшись, когда папа заснет, залезал ко мне через окно. Именно это время я выбрала для своих бесплодных попыток, заметив, какие чувства мелькают на лице Каллена, когда речь заходит о Блэках.

Итак, о Блэках я старалась не заговаривать, а когда была рядом с Эдвардом, все неприятности, включая бывшего приятеля, наверняка страдающего из-за меня, отходили на второй план. Вспоминая Джейка, я всякий раз чувствовала вину за то, что так редко о нем думаю.

Жизнь снова превратилась в сказку.

Одна неделя сменяла другую, а Джейкоб все не отвечал. Опасение переросло в постоянную тревогу, наподобие текущего крана, который закрыть не получается, а игнорировать невозможно. Кап, кап, кап; Джейк, Джейк, Джейк!

Иногда разочарование и беспокойство выходили из-под контроля.

– Это самая настоящая глупость! – не сдержавшись, сокрушалась я в субботу вечером, когда Эдвард забрал меня с работы.

В тот день, надеясь добиться лучшего результата, я слегка изменила тактику и позвонила Блэку с работы. Увы, в очередной раз я нарвалась на безразличного Билли…

– По словам Билли, Джейк не хочет разговаривать! – бушевала я, глядя, как по окну стекают дождевые капли. – Мол, он дома, но шагнуть три шага до телефона не желает. Обычно Билли говорил, что он спит, занят или что-то подобное.

– Милая, дело не в тебе, – спокойно сказал Эдвард. – Они оба ненавидят, но не тебя.

– А кажется совсем иначе! – сложив руки на груди, пробормотала я. Это был просто жест упрямства и отчаяния: рана давно затянулась, я почти забыла то леденящее душу ощущение пустоты.