Новолуние

Достаточно близко, чтобы услышать ее тонкий голосок. Отец удивленно смотрел, как я надвигаюсь на них, хрипло бормоча: «Эдвард! Эдвард!»

Старшая девочка захихикала и, нетерпеливо тыча пальчиком в темный проулок, что-то сказала."

"Я неловко увернулась от отца – боясь, что собью, он прижал ребенка к себе – и протиснулась в мрачную, открывающуюся за их спинами брешь. Неумолимые часы пробили еще раз.

– Нет, нет! – но разве гулкий звон колокола пе рекричишь?

Наконец я увидела Эдварда; меня он, похоже, не замечал.

Это действительно Эдвард, а не игра воображения! Оказывается, галлюцинации были не так уж безупречны и не раскрывали его подлинного совершенства.

Неподвижный, словно статуя, он стоял буквально в метре от площади. Глаза закрыты, ладони разжаты, тонкие пальцы расслаблены. Лицо безмятежное, будто он спит и видит хороший сон. Грудь обнажена: белая футболка брошена на мостовую, и проникающий с площади свет дарит бледной коже неяркое сияние. Никогда не видела ничего красивее! Я задыхалась от безостановочного крика и отчаяния.

Часы пробили снова, и Эдвард шагнул к залитой солнцем площади.

– Нет! – из последних сил молила я. – Посмот ри на меня!

Не слышит! На губах улыбка, нога уже поднялась, чтобы сделать шаг, который вынесет его на солнцепек.

Я врезалась в Эдварда с такой силой, что упала бы на мостовую, не поймай он меня.

Темные глаза медленно открылись.

– Ну надо же! – В серебряном баритоне сквозило замешательство. – Карлайл не ошибся.

– Эдвард!.. – Я жадно глотала воздух, звуки не давались. – Скорее, нужно вернуться в тень!

Он был потрясен до глубины души и не замечал, что я толкаю его назад. Впрочем, с таким же успехом можно толкать каменные стены домов. Часы пробили снова, однако Эдвард никак не отреагировал.

Я понимала, что мы оба в смертельной опасности, но, как ни странно, чувствовала себя отлично.

– Удивительно, как быстро все прошло… Я со вершенно ничего не почувствовал, они молодцы, – задумчиво похвалил Каллен и, снова закрыв глаза, коснулся губами моих волос.