Новолуние

К своему огромному удивлению, я вновь услышала серебряный баритон: это еще зачем, мне ведь даже не страшно?

«Успокойся, Белла, не стоит его распалять», – предупредил Эдвард.

Эдвард… Ну, все, имя вырвалось из-за преград и заслонов, обратно не загонишь. В драгоценные секунды, когда я слышала его голос, даже боль отступала.

Гнев и ненависть буквально душили Джейкоба.

Блэк посинел от злобы, но ведь это Джейк, мой старый приятель. Ни опасности, ни прилива адреналина я не чувствовала.

«Дай ему прийти в себя», – настаивал Эдвард.

Я в замешательстве покачала головой и осадила сразу обоих:

– Ерунда какая-то!

– Ладно, – глубоко вздохнул Джейкоб, – что с тобой спорить? Да сейчас уже и не важно, вред причинен.

– Какой еще вред?

Я орала во все горло, а он даже не поморщился.

– Пошли, говорить больше не о чем.

– Как это? – удивилась я. – Ты же ничего не объяснил!

Джейкоб, не обратив на меня ни малейшего внимания, уже шагал к дому.

– Сегодня я видела Квила! – прокричала я вслед.

Парень замер, но так и не обернулся.

– Помнишь Квила? Твой бывший товарищ сей час боится стать следующим.

Тогда я и увидела лицо Джейкоба, бледное, искаженное от боли.

– Квил… – только и промолвил он.

– Он тоже за тебя беспокоится и умирает от страха.

В темных глазах застыло неприкрытое отчаяние.

– Квил не хочет стать следующим, – не унима лась я.

Чтобы не упасть, Джейкоб схватился за дерево, смуглое красно-коричневое лицо неожиданно побледнело.

– Он не станет следующим, – пробормотал па рень.

Сосна была небольшая, тонкая. И все-таки я удиви лась, когда от его сильных ударов ствол громко хру стнул и переломился пополам.

С потрясением, быстро сменившимся ужасом, Блэк смотрел на острый, истекающий смолой обломок.

– Мне пора. – Отвернувшись, он зашагал так быстро, что мне пришлось бежать вдогонку.

– Пора к Сэму!

– Ты несправедлива, – чуть слышно пробормотал он.

Я гналась за ним до самой подъездной аллеи.

– Стой! – закричала я, понимая, что Блэк вот-вот скроется в доме.

Обернувшись, он заглянул мне в глаза, и я увидела: у него снова дрожат руки.

– Езжай домой, Белла! Я больше не могу с тобой общаться.

Как больно, глупо и, что обиднее всего, непонятно, за что он так со мной. По щекам снова покатились слезы.

– Ты что, со мной порываешь? – Возможно, мои слова звучали слишком пафосно, зато лучше всего выражали то, что накопилось на душе.