Неудержимый. Книга III

Откупорив эликсир восстановления, я вылил ему его на лицо, чтобы в рот попало не так много, сдохнуть уже не сдохнет, а вот повоевать пока не сможет. Чтобы срастить кости такого количества не поила не хватит.

— Стасик, какими судьбами? — я хищной улыбнулся своему брату.

После того как родители Дмитрия погибли, Алексей Фёдорович Бяконтов, старый друг семьи, который, собственно, и занимался его воспитанием, наравне со своими сыновьями, стал опекуном. Так что фактически все они в какой-то степени стали родственниками.

Дмитрий очень хорошо запомнил двух засранцев Бяконтовых, которые постоянно над ним издевались по любому поводу. И даже был в какой-то степени счастлив, когда уехал жить в интернат, правда, тогда он ещё не знал, чем для него это обернётся.

— Да вот, возвращался с охоты и дай думаю, заеду, повидаю младшенького, — попытался съязвить он, но в конце закашлялся кровью.

— Ясно, ясно, а ножички, зачем в меня кидал? По старой памяти?

— Так, ты ты же первый начал, напал на меня, в окно зачем-то выкинул, — он улыбнулся ртом, наполненным кровавыми зубами, — Нехорошо так встречать своего родственника.

— Нехорошо, — согласился я, — А ещё не хорошо убивать преподавателей, зачем ты засунул бедную женщину в шкаф для хозяйственных нужд?

Он цокнул языком и отвернулся.

— А ты здорово изменился, — я продолжил, — Постарел, шрам вон на пол лица, я ведь тебя даже и не узнал. Где это тебя так?

— Вольные охотники, — нехотя ответил он.

Вольные охотники? Первый раз о таких слышу. Но я не удивлён, он же второй сын, а значит, в роду, ему ничего не светит.

— Ладно, охотничек, времени совсем нет, давай начистоту, — я взглянул на часы, преподаватель не будет ждать, пока я тут наговорюсь, — Учти, от ответа зависит твоя судьба.

— Приказ старшого, — он приуныл, — Мы не могли допустить, чтобы ты вступил в права наследования и пустил нас по миру.

Я аж хохотнул от такой наглости. Вот сучары, мало того что всё это время пользовались родовым поместьем Дмитрия, мало того, что украли у него все деньги.

— И что же, Алексей Фёдорович дал добро на всё это? — спросил я.

Дядя был всегда строг, но справедлив, странно, что он вообще одобрил всю эту авантюру.

— А нету его больше, помер, по дороге сюда, — он расплылся в кровавой улыбке, — Хотел успеть ко дню рождения, документы подготовил.