Нижний уровень

У нас было несколько граммов кокаиновой пасты, которую мы хотели продать, а его папаша ее отобрал и выкурил сам. И мы решили, что он нам должен. — Она снова усмехнулась, как бы размышляя над своими детскими шалостями.

— В любом случае она будет недоступна для мира, а мир недоступен для нее, — снова заговорил О'Мэлли. — Это даже не монастырский постриг, Грасиэла, это тюрьма, из которой никогда не будет выхода.

— Тюрьма лучше, я согласна. Так чем могу помочь вам я?

— Вы можете рассказать все, что знаете, о том жреце вуду, который пытался говорить с вами в Майами, — ответил он.

— Жрец — дурак, тупой каброн-членосос, верящий в свои нечистые игры. Его ко мне направили, и тот, кто направил, как мне кажется, был бы для вас куда интересней.

— Расскажете? — спросил я."

"— Если бы не собиралась рассказывать, то не пригласила бы вас сюда. — Она сложила жирные ладони на раздутом животе. — Ты делаешь много плохого в жизни, и когда приходишь к концу, то думаешь о том, что неплохо было бы хоть что-то исправить.

— Ты устояла, — тихо сказал отец Альварес.

— Мне не надо было «устаивать», — опять усмехнулась она. — Мне надо было лишь сдержаться, чтобы не прострелить голову этого mariposa прямо на месте. Тогда бы меня точно посадили навсегда. Я даже потом поручила моим людям его найти, но он ускользнул. Мы искали, и тогда всплыл тот, другой человек, который его прислал. Но когда мы о нем узнали, оказалось, что он уехал из страны. И след потерялся.

— Хотелось бы найти о нем хотя бы какую-то информацию.

— Я постараюсь вспомнить все, что смогу, — сказала она. — Пусть каждый отвечает за то, что сделал. Наша семья отвечает одним способом: мы все подыхаем от рака. Кроме старшего брата, который не ввязывался в наши дела.

Она вдруг стащила с головы парик, и я чуть не подскочил, увидев круглый, покрытый пятнами и седоватым редким пухом, череп. Без волос Грасиэла выглядела совсем жутко, просто как демон какой-то.