Нижний уровень

— А процессы с евреями после этого?

— Из того, что нам удалось изучить, привлекло внимание немногое. Один случай в той же Испании можно было бы предположительно отнести к подобному, но подозреваемый скончался во время допроса. Позднейшие случаи были уже спекуляцией и политикой.

— То есть все прекратилось?

— Нет, ничего не прекратилось. Большинство подобных преступлений оставалось в стороне от общественного внимания, кроме, пожалуй, самого громкого — Джека Потрошителя.

— Того самого? — удивился я. — Я был в «Лондон Данджеон», там целая экскурсия по его преступлениям, но я не помню явных признаков, подвала, например, или…

— Он экспериментировал.

— А позже были понятные и доказанные случаи?

— Были, разумеется. Их локализовали и с ними справились. Но дело в том, что подобное знание стало намного опасней, чем раньше, а заодно возможности искать подходящих людей с помощью Интернета невероятно расширились.

— Один парнишка, работает программистом.

— И долго он над ним работал?

— Нет. Не знаю. Вечер, — предположил я, пытаясь прикинуть, сколько времени Витёк над этим провозился.

— А раньше для подобного требовались бы месяцы и перелеты, верно?

— Верно, — согласился я. — А почему знание опасней?

— Потому что в нем появился смысл. Что раньше получал тот, кто открывал проход? — О'Мэлли явно задал риторический вопрос и ответил на него сам: — Убежище.

— Верно, — кивнул я.

— Вы их видели?

— Видел. Даже убивал, — немного выпендрился я. — Ничего сверхужасного.

— А теперь попробуйте представить, что вы один… ну, или даже вдвоем или втроем. У вас кираса, шпага и пара кремневых пистолетов. Или даже хорошее ружье, пусть автомат, но идете вы пешком.