Нижний уровень

Это место в джунглях, куда ни одна живая душа не приезжает годами. Ты можешь орать сколько угодно, тебя только обезьяны услышат. Но они никому не расскажут. Потом, когда надоест с тобой возиться, мы отнесем тебя к муравейнику и оставим там. «Муравьи-пули», ты знаешь ведь, что это такое, да?

— Почему?

Нет, он точно боится. Он боится сказать, но меня боится еще больше. И я думаю, что за ним есть что-то очень плохое, он боится не просто так, а боится расплаты. Понимаю, что все это наивные домыслы, но вот интуиция подсказывает.

Повернувшись в сторону, я разжег керосинку и положил на нее отвертку, раскаляться. Затем вновь повернулся к нему, с удовлетворением отметив, что пленный не может глаз отвести от лежащей на огне железяки.

— Потому что нам надо знать все, что ты знаешь. — Я постарался заглянуть ему в глаза. — А мы знаем, что ты и твои коллеги — ублюдки и убийцы, поэтому меня уже сейчас не мучит совесть. И я не стану пользоваться термином «гуманность» в наших строящихся сейчас отношениях.

— Почему бы вам просто не задавать вопросы?

Глаза, глаза — зеркало души, они все выдают. Как же он боится… Вот сейчас он боится уже очень сильно, почти до обморока.

— У тебя есть больше ответов, чем у меня вопросов, — улыбнулся я ему. — Но ладно, раз ты хочешь вопросов, с них и начнем. — Я достал, небольшой перекидной блокнот с карандашом и пробежался глазами по списку вопросов, который я быстро набросал за кофе. — Где Эдуард Богатырев сейчас?

— Сейчас уже не знаю, — замотал он головой. — А вчера он вынужден был уехать, в офисе его не было.

— Куда уехать?

— Я не знаю. Я правда не знаю! — заорал он, увидев, как я поднял с пола моток троса.

— Я пока тебя просто подвешу, чтобы тебе легче думалось, — сказал я. — А пытать буду уже потом. Так что ты пока вспоминай, куда он уехал. Вспоминай, пока у тебя еще осталось время.

Глава 17

Пахло в «зиндане» совсем отвратно: кровью, мочой, дерьмом, паленой кожей. Как я и обещал, так и вышло — пленный хотел говорить, он говорил так, что приходилось останавливать.

— Они ушли вниз, все.