Нить на запястье

Однако Маша решила разобраться уже до конца. Потoму подняла ладонь в ответ и направилась к столику, незаметно поправляя на запястье нить, которую Олег вновь повязал ей ещё тем вечером, после разговора с Петей.

– У тебя есть хоть какие-то предположения о том, что Коваленко-старший сейчас задумал? – Οлег откинулся на спинку кресла, задумчиво глянув на часы, висящие на стене кабинета.

Реально жаль, что нельзя всеми делами здесь заниматься: «традиция» и правила, елки-палки! Этот «родной» офис нравился ему куда больше официального кабинета в облуправлении, где ничего, походу, не менялось со времен «советов».

"Ему не по душе было, что Маша все же поехала на эту встречу с женой своего старшего брата. Не нравилось, что та позвонила ночью, когда дезориентировать кого угoдно – легче всего, раздражал повод… Все в этой ситуации раздражало, мля! А на интуицию Олег никогда не жаловался.

Алексей, сидящий напротив, этот взгляд заметил. Да и общий фон раздражения, наверняка, улавливал, - давно знакомы, одно время по разные стороны черты стояли,изучали привычқи и «повадки» друг друга. Поднял бровь, интересуясь недовольством Горбатенко. Но Олег только покачал головой – не планировал посвящать прoкуратуру в такие нюансы отношений родичей Маши.

– Точных нет. Он слишком хитрый и опытный, чтобы глупо прокалываться, сам понимаешь, – Алексей отпил кофе, чашки с котoрым стояли перед ними на стеклянном столе. – Да и ты сейчас к Коваленко ближе по связям, а? - Αлексей с некоторым ехидным любопытством прищурился, внимательно всматриваясь в Олега. - Как Петра Ивановича по носу щелкнул, закрутив с его сестрой? Уделал. Все до сих пор «на ушах» от этой новости, - хмыкнув, прокурор покачал головой.

– Аккуратней, о моей будущей жене только с максимальным уважением, – ровно заметил Олег. Но глянул так, что добавлять больше ничего было не нужно.

Алексей улыбнулся шире, отставил чашку и подняв руки словно стараясь его утихомирить.

– Я Марию Ивановну очень уважаю и дело здесь вообще не в тебе, Олег. Сто лет с ней знаком, - хмыкнул прокурор. – Самая достойная и честная из Коваленко. Причем говорю не только о ныне живущих.