Нить на запястье

И в данный момент у всех точно возник вопрос: для чего ему понадобилось это делать?

– Простите, - в этой тишине как-то резко прозвучал неуверенный голос Яны. – Сто пятьдесят… чего? - ведущая растерялась.

И неудивительно. Это было больше всей суммы, которую они уже выручили за аукцион.

Олег посмотрел на Яну.

– Тысяч, разумеется, – хмыкнул он с легкой насмешливой улыбкой. – Торги шли в гривне, как я понимаю. Но если нет – пусть будет в долларах… Мне сегодня позарез нужна консультация нотариуса, - ухмылка бджеаез Олега стала шире.

В зале раздались смешки, которые все же не сняли общего напряжения. И потому, наверное, как-то резко прозвучало раздраженное покашливание Петра.

– Продано, – даже без повторения предложения, ошарашенно заявила Яна. Видимо, опасалась, что Горбатенко передумает.

Α Маша, честно говоря, устав от этой дурацкой ситуации и не желая оглядываться на родных, сидящих рядом, или на других соседей пo столику, поднялась и направилась к Олегу. Да, на них смотрели абсолютно все в зале. И каждый присутствующий,точно, пытался понять, что же сейчас происходит?

Олег сделал шаг ей навстречу.

– Олег, зачем? – тихо, почти одними губами, прошептала она, все еще испытывая непонятную растерянность и вину перед любимым.

Он улыбнулся шире. Οднако ответил так же тихо, как и она:

– Не собираюсь делиться ни с кем нашими ужинами.

Но до того, как Олег успел продолжить, за ее спиной заскрежетал еще один стул по полу,и Маша почти физически ощутила злость старшего брата. Да и то, как Петр печатает шаг в раздражении, нельзя было не услышать.

Зал вновь замер, определенно предвкушая скандал.

– Олег Игоревич, – вроде поздоровался, тон даже приветливый. Но резкий кивок и этот взгляд, полный бешенства, четко выдавали истинные чувства Пети.

– Петр Иванович, - в тон кивнул Олег.

А ее руку так и не отпустил, продолжая греть ладонь Маши своими горячими пальцами. Она всегда тихо млела от этого ощущения его тепла.

– Я не позволю втягивать мою сестру в наши… дела. Ее это не касается, – вот теперь, снизив тон, Петр явно позволил просочиться в голос ярости. Слова выходили отрывистыми и резкими, будто рублеными.

Маша с удивлением оглянулась на брата. Не похоже на него.