Никто не хотел воевать

А если не приведи бог к укропам попадешь, тебе кранты, с твоим российским паспортом тебя сразу шпионом объявят, и девчонка из-за тебя ох как пострадать может. А со мной тебе ничего не грозит. Я тебе откровенно скажу, нравишься ты мне, чем, не знаю, но нравишься. У меня брата нет, сестра, а я всегда брата хотел младшего. Вот ты мне что-то вроде того младшего брата. Я тебе обещаю больше ты никакие дорожки мести, никакие сортиры чистить не будешь. Будешь все время при мне, рюкзак с лентами носить. А как отобьемся, я тебя сам до границы довезу с девчонкой твоей.

– А отобьетесь ли? – вдруг вклинился в разговор водитель «Жигулей», мужик лет пятидесяти с обветренным лицом человека много работающего в поле. – Укры, вон, всерьез за дело взялись.

– Они-то всерьез, да мы еще всерьез не брались, – резко ответил Крест, чем сразу отбил у водилы охоту задавать вопросы.

Почти всю дорогу до Донецка Крест уговаривал Леонида, и в конце-концов тот сам уверовал, что это судьба, от которой не уйти. К тому же, во время ареста в Луганске он почувствовал себя настолько бесправным и беспомощным, что хотелось, наконец, обрести какую-то стабильность даже в этом зыбком жизненном бытие, которое имело место летом 2014 года в Донбассе.

Такую относительную стабильность здесь вроде бы собой олицетворяли Крест и группа Грача, с которыми он случайно встретился на российско-украинской границе. Когда подъезжали к Донецку, все слышнее становилась кононада с северо-запада со стороны Аэропорта, и с юго-востока, со стороны Иловайска. Тревожные предчувствия охватили Леонида. Тем не менее, он отправил очередную СМС матери, что у него все в порядке. Потом позвонил Ларисе, наказал сидеть дома и при бомбежке быстрее бежать в бомбоубежище. А сам… сам он по-прежнему на базе в Луганске, занимается хозработами, и ему даже вот позволили звонить со своего мобильного, в общем все у него нормально…

Из-за чего возник конфликт в Донбассе, переросший в полномасштабную войну? Если смотреть на ситуацию эдак глобально, то толчком послужили события, имевшие место незадолго до того, весной, в Крыму.

Там большинство населения составляли русские, и они все двадцать лет незалежности с трудом переносили невразумительную внутреннюю политику киевской власти, не сумевшей за все это время построить по-настоящему жизнеспособное государство. А русские это государственноориентированный народ, для них крепкая власть залог всего. Сыграло свою роль и наличие в Севастополе базы российского Черноморского Флота.