Никто не хотел воевать

Увидев, что Леонид буквально обалдел, и не может сдвинуться с места, разглядывая ее, Лариса его «подтолкнула»:

– Иди ко мне… я ведь давно… ты давно мне нравишься… Хотела еще в позапрошлом и в прошлом году подойти… да боялась очень… тётю Галю и бабу Стефу… а ты даже не смотрел на меня…

Леонид инстинктивно откликнулся, потянулся… но вспомнил, что одет и принялся лихорадочно расстегивать рубашку, брюки… Тут же на него непонятно откуда наползли стыдливые мысли… нет не о том, что предстоит, а о том, что в последний раз в душе мылся на база три дня назад, что во время бомбежки ему за шиворот и в волосы попало много мусора с потолка подвала, что все это, наверняка, вызовет неприятный запах, который он сам не чувствует, но для нее он может вызвать неприятные ощущения.

Первый раз не получилось, он слишком суетился, и она не смогла «помочь» – ведь делали это они впервые в жизни. Но в конце-концов опять помог природный инстинкт и они сделали, что должны были сделать, самое естественное и важное дело.

На следующий день они собирались к отъезду. Их взаимоотношения приобрели естественную раскованность. Стояла июльская жара, Лариса свободно ходила по дому в купальнике, он голый по пояс. И разговоры их становились все откровеннее, как между близкими людьми.

– Я тут пообщался с мужиками, что из России воевать приехали и знаешь, что они подметили? Что жизнь на Украине, если брать не Москву, а остальную Россию ничуть не хуже. Один мужик из Подмосковья родом, ветеран чеченской войны, удивлялся, когда узнал, что здесь в Донбассе магистральный газ с 60-х годов, а у них там его только три года назад провели. А я ведь раньше как-то это и не замечал, что здесь всегда везде проведен газ, а в России кроме крупных городов его нигде не было.

– Надо ж, а у нас тут уже чуть не полпоселка в Россию сбежали или бежать собрались, – удивилась Лариса.