Никто об этом не узнает (СИ)

— Я? — удивилась она, чувствуя, как щёки заливает краской. — Ты про что?

— Про обед, конечно. А ты что подумала?

Он дразнил её! Специально. Алёна видела это по смеющимся глазам. Просто ему, видно, нравится её смущать. И надо признать, у него это отлично получается.

— И я про обед, — выдавила она. — Что ты любишь?

Но ответить Максим не успел. В холле раздался шум — приехал отец, а они и не услышали.

Алёна побежала его встречать, заметив краем глаза, что Максим скис. А затем и вовсе отправился наверх, даже не поздоровался…

Отец выглядел уставшим.

— А где все?

— Максим к себе поднялся только что, а больше никого нет, — ответила Алёна.

— Как это никого нет? — отец казался искренне обескураженным.

— Жанна Валерьевна с Артёмом уехали к дедушке в пятницу.

— Хорошо, а где Вера, где Аня? Где остальные?

— Жанна Валерьевна дала им выходной. Мы с Максимом вдвоём…

Отец вскинулся:

— То есть как это — вы с ним вдвоём? Эти дни вы были здесь одни?

Алёна кивнула, не понимая, что так разозлило отца.

Желая хоть как-то разрядить обстановку, которая с приездом отца стала ощутимо тяжёлой, даже гнетущей, Алёна решила приготовить что-нибудь вкусное. Особым кулинарным изыскам она не была обучена, но кое-что умела. Да и Вера не особо баловала их экстравагантными блюдами, отдавая предпочтение традиционной русской кухне.

Однако если папа ещё соизволил пообедать с ней и даже похвалил — получилось и в самом деле вкусно, — то Максим отказался наотрез. И вообще ушёл из дома. Куда — не сказал. И не просто не сказал, а прошёл мимо неё, будто она пустое место.

Вскоре после его ухода вернулась Вера и тут же начала хлопотать на кухне.

Жанна Валерьевна с Артёмом приехали ближе к вечеру.

Алёна колебалась — надо ли спускаться и встречать их или можно обойтись без этих церемоний. Они ведь ей не будут рады, так зачем лишний раз мозолить им глаза?

Из своей комнаты она слышала, как папа говорил с мачехой на повышенных тонах, а потом они и вовсе поругались, но из-за чего именно — разобрать не удалось. Впрочем, за ужином это прояснилось.

Сначала все ели молча. Отец был явно раздражён, Артём угрюм, Жанна Валерьевна обижена.