Никто об этом не узнает (СИ)

Слишком объёмный, сильный и при этом чистый был звук, и исполнение красивое. Поэтому озадачивалась, когда мелодия вдруг обрывалась, а затем могла зазвучать снова или смениться другой. И лишь услышав, как он разыгрывается (видимо, настраивал гитару), догадалась — это всё он.

А однажды он запел. Песня была незнакомой, но голос его она узнала сразу. Как же он здорово пел! Ей и тогда, на вечере, понравилось, хотя он явно паясничал. А тут… аж мурашки бежали. Она слушала, затаив дыхание, даже из постели выбралась и прильнула ухом к двери.

От нечего делать она снова нарисовала его портрет.

Глупо, конечно, она сама понимала. Но чем ещё заняться? Лежать в постели дни напролёт — это скука смертная. К тому же бездельничать Алёна не привыкла и оттого маялась. Так что оставалось только читать книги из списка Лилии Генриховны да рисовать.

Правда, с трудом, но всё-таки освоив навигацию в планшете, она время от времени выходила в сеть, читала новости и сплетни, отвечала на сообщения подругам из детдома.

Нет, по девчонкам она скучала, очень даже, хотя это не сравнится с тем, как она скучала по отцу. Не видела-то его, получается, всего сутки, а уже изждалась. И время как назло тянулось еле-еле.

Было около четырёх, когда внизу раздался шум — топот, многоголосье, смех. У них гости? Алёна отложила книгу, выскользнула из постели, надела шорты и футболку.

Затем явственно услышала, что шум приближается. Галдящая толпа — не меньше шести, семи человек — по лестнице поднялась в коридор.

— Макс, сто лет у вас не была, — прямо за дверью прожурчал женский игривый голос.

Алёна узнала его! Кристина Фадеева. И остальные голоса тоже. Это они! Его одноклассники. Те, что оскорбляли и унижали её."

"Сердце сжалось в болезненный комок, а внутри всё похолодело. Её вновь начало трясти.

Господи, зачем они здесь? Одно их присутствие ужасало её. А если они сунутся к ней? Замок на двери имелся, но и замком-то его не назовёшь. Простая собачка, врезанная в ручку, которая снаружи запросто открывалась даже ногтем.

Вскоре они ввалились в комнату к Максиму, хлопнули дверью. Алёна хоть и перевела дух, но успокоиться никак не могла. Голоса их звучали теперь приглушённо, но взрывы хохота тотчас отзывались у неё внутри болезненным спазмом.