Никто об этом не узнает (СИ)

Особенно — как выглядела, невзирая на то, что отец провёз её, видать, вчера по салонам, где замухрышку постригли, приодели, в общем, привели более или менее в божеский вид.

А эта её отвратная услужливость! Мать с отцом аж поперхнулись, когда эта дура деревенская кинулась помогать Вере убирать посуду со стола после завтрака. А как у Тёмочки вытянулась физиономия, когда она вызвалась помочь ему с черчением! У того типа никак не получалось изобразить болт в поперечном сечении.

На самом деле, и Максим это явственно видел, Артём просто пытался привлечь внимание отца.

Видел, как младший тоже бесится в душе от того, что папашу его ненаглядного приходится делить с чужой девкой, хоть и старается сохранить при этом благостную мину. Привык ведь малыш быть пупом Вселенной. А эта дура ни черта не поняла, но угодить, конечно, рада:

— Давай я тебе помогу? У меня с черчением никаких проблем.

Максим бы её послал, конечно, но Тёма вежливый — выдавил кислую улыбку и пробубнил, что, пожалуй, справится сам.

— Хорошо, но если что — обращайся. Буду рада помочь!

Это да, она уже и не знает, кому ещё свою помощь предложить, всем рвётся услужить, всем желает понравиться. Аж противно.

* * *Разговор с отцом всё-таки выбил у Максима почву из-под ног.

Хотелось срочно, немедленно выговориться. Благо Ренат Мансуров был в сети.

«Прикинь, отец заявил, что это чучело деревенское с понедельника будет учиться с нами!»

«Я в шоке!»

«Я там же»

«Что делать будешь?»

«Пойду убью её. Вариантов мне не оставили»

«А с батей поговорить не пробовал?»

«Ему пофиг»

«Хреново»

«Не то слово! У меня от неё стабильно позывы.

Вообще терпеть её не могу. Ну и сам понимаешь, какой это зашквар. Уже вижу, как у бэшек говно из всех щелей лезет»

«Не парься насчёт бэшек. Придёт твоя сестра — встретим её, как полагается»

«Она мне не сестра»

«Ок. Придёт эта девка — будем её гнобить в лучших традициях. Все вместе. Если ты с ней общаться не будешь, никто и троллить тебя ею не сможет. Это раз.

А два — загнобим её так, что она сама от нас вскоре свалит».

Загнобим… Это мысль, конечно. И Ренат прав. Если он от неё сразу же и публично открестится, позор от её появления можно свести к минимуму. Только вот… почему-то было не по себе. Почему — Максим и сам толком понять не мог.

Просто возникло внутри неуютное ощущение тяжести. Оно давило, раздражало, мешало чертовски. И ведь не жалость это. Какая тут жалость? Он же не выносит её, ненавидит даже.