Никто об этом не узнает (СИ)

Но и не кидаться же на него с кулаками. Хотя, если уж на чистоту, хотелось. Очень хотелось. И ему навалять, и Шилову, и вообще тянуло крушить всё вокруг. Но какой он с гипсом боец?

Да и если уж на то пошло, он прекрасно понимал Мансурова. И верил, что будь условие спора другим, не таким изощрённо-унизительным, Ренат бы поступился.

Максим не стал уж ему говорить, что и правда пробовал договориться с Шиловым. Перед тем, как рвануть за ними в кино, полчаса уламывал его по телефону. Разные компромиссы предлагал и просто просил по-человечески.

Этот урод только посмеялся. Впрочем, этого и стоило ожидать.

— Чешское нефильтрованное, — попросил Максим бармена.

— Восемнадцать есть? — уточнил тот, явно для острастки.

— Что, паспорт показать? — зло откликнулся Макс.

— Двести рублей.

Макс положил деньги на стойку. Бармен нацедил пиво из анкерка, поставил кружку перед ним с нечитаемым выражением лица и переключился на других посетителей.

Пиво вдруг показалось совершенно безвкусным, но так хоть было чем себя занять в ожидании.

Тут Алёна поднялась и пошла в другой конец зала, где располагались уборные.

Максим сразу подобрался. Теперь, главное, её не упустить.

Не было её довольно долго. Он даже беспокоиться начал, но как только она вновь появилась, тотчас ринулся к ней.

"Надо её просто увести, силой уволочь отсюда, если понадобится. Пусть она думает о нём что угодно, сейчас это неважно. Лишь бы помешать им остаться наедине. Потому что, наверное, иначе он просто не сможет с этим нормально жить…

* * *Она не поехала. Она захотела остаться с Мансуровым…

Максим даже и не знал, что бывает так больно. В первый момент он просто опешил от неожиданности. Она хотела остаться с его другом? Выходит, она к нему, к Ренату, относится всерьёз.

Но как бы это ни било, как бы ни ранило, как бы ни подмывало бросить в лицо: «Ну и катись к нему» и уйти, Максим продолжал её уговаривать, просить, убеждать, требовать, наконец.

Потому что неважно, какое у неё там отношение к Мансурову. Это всё равно ничего не меняет, ведь ему-то на неё плевать.

Но она оказалась глуха и глупа, нестерпимо глупа! Не хотела ничего слышать, не хотела ничего понимать. Упёрлась и всё тут.