Никто об этом не узнает (СИ)

Обед она, конечно, пропустила, и неизвестно успеет ли на ужин, но навязчивый страх, что все эти разговоры про отца окажутся выдумкой матери, напрочь отбил аппетит.

Не два — четыре дня она томилась и переживала. Потом её вызвала к себе директриса и огорошила:

— Дмитрий Николаевич Явницкий забирает тебя. Вот решит все бумажные дела и приедет за тобой. Поздравляю!

Алёна шла по пустому коридору — все были на занятиях, — прокручивала раз за разом в уме слова директрисы и никак не могла в них поверить.

Отец забирает её себе! Это же немыслимо! Невероятно! Она вдруг бухнулась у стены на корточки и расплакалась.

Пацаны смеялись над ней, но не зло. Просто не знали, как ещё реагировать. Девчонки утешали, шипели на пацанов, мечтательно вздыхали и фантазировали вслух о её будущей жизни.

— Ты только нас не забывай! — просили.

В тот день, когда за ней должен был приехать отец (накануне директрисе позвонили, и та торжественно передала счастливую весть), Алёна места себе не находила: с самого утра металась бесцельно, на часы то и дело смотрела, не могла усидеть и пяти минут.

Пацаны-идиоты потешались: «Передумал!». А она и сама этого панически боялась, потому что знала — не переживёт. Хотя переживёт, конечно, но весь вопрос — как.

Когда уж Алёна совсем отчаялась и теперь уже без всякой надежды взирала, глотая слёзы, сквозь оконное стекло на темнеющий двор, раздалось вдруг оглушительное и радостное, как залп фейерверка, как победный клич:

— Алёнка! Рубцова! Приехали! За тобой приехали!

Вытирая мокрые щёки рукавом, она припустила со всех ног на лестницу.

— Куда ты? А вещи!

От волнения она позабыла про сумки, которые собрала ещё вчера вечером. Ладно сумки, она едва не умчалась, ни с кем не попрощавшись. Хорошо, вовремя опомнилась.

Девчонки вызвались проводить, помочь с сумками, хотя сами явно сгорали от любопытства. Но в припаркованной чёрной машине, сразу видно — дорогой, хотя Алёна и не разбиралась в автомобилях, её ждал вовсе не отец, а незнакомый мужчина.

— А где…? — она растерялась.

Сказать «папа» язык не поворачивался, а называть его Дмитрием Николаевичем тоже не хотелось. Но мужчина понял и без уточнений.

— Дома ждёт, — ответил коротко и открыл багажник для сумок и пакетов.