Никто об этом не узнает (СИ)

Правда папе вся эта затея со свиданиями сильно не понравилась. Наверное, глупо было выкладывать ему всё, как есть, но он спросил за завтраком про планы на день, а выкручиваться она не умела. Не то чтобы папа запретил ей, но очень явственно выказал своё недовольство. Но ладно он. Мотивы его понятны. Все нормальные папы такие. И это даже мило и трогательно. Но вот Максим… Он аж потемнел от гнева, когда услышал. Взглянул на неё с такой жгучей ненавистью, что кусок в горле встал.

Сначала молчал, только желваки ходили, а потом всё же бросил с презрением: «А тебя не разорвёт от двух свиданий?».

В общем-то, его мотивы тоже ясны. Он ведь всем внушил, что общаться с Алёной стыдно. Или как он сам выражается — «зашквар». А тут лучший друг. Понятно, отчего он так бесится. И пусть бесится! В этом есть даже какой-то особый род удовольствия — вот так позлить его. Правда, иногда становилось страшно, как, например, сегодня за завтраком. А иногда… иногда она его просто не понимала.

В последние дни Максим часто вёл себя странно.

То мог вспылить на ровном месте и сказать что-нибудь грубое и обидное, то в упор не замечал, а то, бывало, она случайно ловила его ускользающий взгляд, в котором совсем не было злости, а только грусть и бездна отчаяния. В такие моменты, пусть редкие и мимолётные, сердце сжималось и щемило, а потом ныло, требуя большего.

* * *Стас встречал Алёну у входа в развлекательный центр, как и договаривались. Выглядел он, конечно, элегантно. В тёмно-синем кашемировом полупальто, шёлковом кашне, начищенных до блеска туфлях, волосы уложены волосок к волоску.

И завершающий штрих — одинокая алая роза в руке.

Алёне от одного его вида стало тоскливо. Вот зачем он так вырядился, они же всего-то в кино собрались? Она вон в джинсах и кроссовках. Ещё и роза эта ни к селу ни к городу… И ведь не просто же так он с ней заявился. Какие-то явно намерения имеет. Надо всё-таки как-то сказать ему, что ничего между ними нет и быть не может.

Только как такое сказать, глядя в глаза? Ему ведь больно будет. А сознательно делать кому-то больно — это ещё уметь надо.

Алёна решила, что объяснится со Стасом после фильма. Вот так сразу, с ходу, духу не хватило. Поэтому притворялась и тянула время в расчёте набраться смелости и потом всё ему выложить. Удалось даже выдавить улыбку, когда он, многозначительно прикрыв глаза, без слов всучил ей цветок.

Затем Стас галантно подал ей согнутую в локте руку.