Ничей ее монстр

Каждые несколько часов знахарка руки к животу больной прикладывала, чтобы ощутить идет ли оттуда тепло или остывает там все. Но тепло не угасало, несмотря на тяжелое состояние матери, которая металась в бреду, кусая губы и кашляла так, что казалось все внутренности выплюнет. Устинья ее водкой разотрет, платками обмотает и сиропом отпаивает, чаи заваривает с кореньями. Руками над телом водит, над головой, произносит заклинания. Отдает свою энергию. Вроде легче девочке становится, не так лихорадит, а к утру жар впервые начал сам спадать, и знахарка с облегчением выдохнула.

— Ничего, моя хорошая, еще денечек отпотеешь и лучше станет. Вытянет с тебя баба Устинья дрянь эту и не с таким боролась.

В эту минуты рыжий Тимофей мягко запрыгнул на кровать к больной и свернулся калачиком в ногах девушки.

— Ну вот и все… отогнали мы от тебя Костлявую. Тимоша рядом лег, а если лег, то завтра глаза откроешь. Правильно, Тимыч, своих, рыжих, охранять надо.

Устинья не ошиблась Рыжая быстро на поправку пошла. Словно организм какой-то толчок получил и начал с хворью воевать. Смертельно сопротивляться ей. В себя, правда, не приходила еще целые сутки, а когда глаза открыла и на Устинью посмотрела озерами полными отчаяния у той сердце в камень сжалось. И какая-то ж мразь посмела обидеть, как рука поднялась только.

— С возвращением! — громко сказала Устинья и бульон горячий к потрескавшимся губам поднесла.

А девчонка тут же на постели подскочила и живот руками обхватила, глаза свои бирюзовые округлила и как закричит:

— Ребенок моооой!

— Тшшш! Все хорошо.

Девчонка кружку тут же забрала с куском хлеба и жадно начала уплетать. То ли от голода, то ли из-за ребенка. Но аппетит ее знахарке понравился. Она стул придвинула и рядом у кровати села.

— Звать тебя как? Родители небось с ног сбились.

Она отрицательно головой качает, проглотила хлеб.

— Нет у меня никого… И имени нет. С ног только нелюди сбились пока меня искали. Больше некому искать.

— Как же имени нет… А я документы нашла. Вроде там написано, что Таней звать.

— Раз написано, значит так и есть. Пусть будет Таня.

А она вовсе не беззащитная, как показалось. Сильная, гордая и все эмоции в себе держит. Не Татьяной ее зовут. Не ее это имя.