Ничей ее монстр

Видел в своем «в никуда» танцующую … МЕНЯ!

— И где она теперь?

— Ее нет, — голос сорвался и ложка звякнула о край чашки, — она теперь танцует там, — кивнул головой куда-то наверх, — не для меня.

— Она… она умерла? — и следующим вопрос вырвался сам собой, и я себя за него возненавидела. — Вы ее любили?

Он ничего не ответил. Его лицо исказилось, и он весь дернулся как от резкого удара током. Я прикусила губы, чтобы не задавать еще вопросы. И не могла понять ему эти воспоминания причиняют боль от того, что он ее (меня) ненавидел или … или ему больно, что меня нет? Но этот вопрос так и остался без ответа.

* * *Теперь мы завтракали вместе каждый день. Потом он открывал ноутбук, и я помогала ему с очередным уроком по Брайлю, а он учил меня играть в шахматы. В эти моменты я забывала обо всем. О том, что он сделал со мной и с моей жизнью, о том, что у волчонка нет отца и сам Барский желал ему смерти едва узнал о нем. Глядя на них обоих на то, как радостно смеется наш сын, когда Барский ему поддается и тот выигрывает.

— А давай обыглаем маму? Она у меня вечно выиглывает!

— А давай!"

"Когда Волчонок нагло влез к Захару на колени я бросилась к ребенку и схватила его под мышки, стягивая с колен Барского. Такая наглость меня просто поразила и даже напугала.

— Ты что творишь? Кто тебе разрешал? Это что за наглость такая?

Барский вдруг схватил меня за руку:

— Спокойно.

И потом уже обращаясь к Грише с улыбкой спросил:

— Она всегда такая нервная и злая?

— Нет. Только когда ты лядом. Она на меня злится!

— Ну она ревнует тебя ко мне. Боится, что я тебя у нее утащу, как злой и страшный волк.

— Ты не стлашный!

— А какой?

— Ты сильный и очень холоший!

— Как волк?

— Дааа! Как волк! — восхищенно подтвердил Гриша.

— Но волки хорошими не бывают. Они опасные хищники.

— А ты холоший!

Захар расхохотался и усадил своего сына к себе на колени, а я прижала руки к груди и изо всех сил сдерживалась, чтобы не зареветь. Как же потрясающе они смотрятся вместе и как сильно похожи. И Захар… рядом с Гришей он совсем другой. Он словно и не он вовсе. Я его таким никогда не знала и даже не подозревала, что он может таким быть.

— Садись. Сейчас мы будем у тебя выигрывать.