Няню заказывали? или (не) Спящая красавица

 – Мне нужно рассказать…

У Джеймса завибрировал телефон в руке – он мельком посмотрел, скидывая звонок, и спросил:

– Это очень срочно?

– Да… Нет, нет. Вернешься, поговорим. – Она обняла его за шею – они были вдвоем, и ей очень хотелось ласки. – Когда ты вернешься?

– В пятницу, в крайнем случае в субботу.

– Я буду скучать, – Аврора поцеловала его, легонько прикусывая губу.

– А я – сходить с ума. – Он крепко прижал ее к себе, отбрасывая трезвонивший телефон на диван и увлекая Аврору туда же, усаживая к себе на колени.

***"

"В элегантном ресторане на Стрэнде были заняты практически все столики. Шумно и суетливо – именно поэтому Мелисента не любила время ланча. Она надменно кивнула официанту, налившему в бокал легкого розового вина, и недовольно покрутила циферблат наручных часов – Дебора опаздывала на добрые десять минут.

Безжизненные витражи сдерживали улицу, бурлившую там, за стеклом, живую и безумную, а вот редкое осеннее солнце, иногда пробивавшееся из серого занавеса, остановить не могли. Мелисента поправила изысканную шляпу с широкими полями – не хватало еще выйти из ресторана с красным носом. Ее кожа всегда плохо реагировала на солнце, и стойкая привычка защищаться от него выработалась до автоматизма. Она ни за что не выбрала бы столик у окна, если бы не приватное расположение: как тихий оазис, оплетенный ротангом и орхидеями.

«Какие же забавные каверзы иногда подбрасывает жизнь», – размышляла она. Из всех возможных женщин Джеймс выбрал именно дочь Стефана. Именно ее! Девушку, которую Мелисента категорически не желала видеть рядом с ним. Породниться с гордецом Клейтоном, чтобы методично отравлять ему жизнь, не мести ради, так, для забавы, могло бы стать заманчивым, но. И этих «но» было много. Такой свёкр – это сила, а Джеймс и так силен, а состояние Филиппа, который, как старая сводница, упорно пытался соединить их семьи, при таком раскладе очень быстро перекочует на банковские счета ее пасынка.

– Принесите томатный сок с сельдереем и табаско.

Мелисента замерла. Этот голос, гордый, надменный, с нотками извечной заносчивости, она никогда не забывала, как и его вкусы.