Купеческая дочь замуж не желает

Дверь тихонько приоткрылась и в открывшуюся щель просунулась голова младшей дочки Тилли, а затем и вся она.

— Папа, можно к тебе? Я хочу тебе что — то сказать.

Барон улыбнулся и приветливо махнул рукой. Дочка была самая младшая и любимая. Нет, барон любил всех своих троих детей, но Тилли ещё толком не вышла из детства и была очень непосредственна, за что над ней, любя, подсмеивались домашние. Тилли зашла в кабинет, села на стул около письменного стола отца и благовоспитанно сложила руки на коленях.

— Ну, егоза, и что же такое особенное ты хотела мне рассказать?

— Папа, я хотела сказать про Лионеллу.

Барон нахмурился. Племянница оказалась той ещё занозой, да и старшую, Милли, все время подбивала на дурные поступки. Увидев, что отец нахмурился, Тилли заторопилась.

— Папенька, я знаю, что подслушивать нехорошо, но я нечаянно! Случайно вышло!

Барон хмыкнул и не поверил в это ни разу. Любопытство Тилли было известно всем в семье.

— Папа, я видела, что Лионелла о чем — то шепчется в кустах у нас в парке с управляющим из Зелёных Холмов.

И мелкая интриганка подняла на отца наивные голубые глазенки.

Барон вскочил. Этого только не хватало! Лионелла может своим глупым поступком не только себя опозорить, но и на его дочек тень скандала упадет! Где находится тот самый охотничий домик, барон примерно знал, он когда — то несколько раз принимал приглашения старого барона Шефир на осеннюю охоту.

Барон выскочил из кабинета и не видел, каким злорадством блеснули голубые глазки маленького ангелочка Тилли.

Барон Транир в сопровождении своего сына, управляющего и мастера с лесопилки (оба дюжие мужики) пробуждали по лесу почти два часа, в начинающихся сумерках сложно было разглядеть старое, заброшенное здание.

С другой стороны дома были привязаны две лошади — одна точно кобыла Лионеллы, вторая лошадь барону была незнакома. Собравшись с духом, он резко отворил дверь в домик. Следом за ним в дом вошли его сопровождающие.