Купеческая дочь замуж не желает

 Вот сейчас чай допью и поможешь дойти мне до библиотеки. Книжку хочу взять себе почитать.

Лимка, счастливая, что с ней общаются и не ругают, тут же подскочила и затараторила:

— Да я мигом, вот тарелочки снесу, халатик теплый наденем да шалку на плечи накинем и пойдем.

И унеслась вихрем с подносом. Как она так носится и не роняет ничего? А я осталась ждать халатика и той «шалки».

На деле халат оказался чем — то вроде плюшевого шлафрока, в который нынешнюю меня завернуть можно было не два раза, а как минимум, четыре.

Воистину, я начала себя чувствовать советским детсадовцем на прогулке зимой. До библиотеки мы добрели, всё — таки пошатываясь, зато без травм. Устала, как Мухтар в погоне за преступником. Усевшись в уже нормальное кресло, я отправила Лимку в комнаты.

— Лима, ты иди, пока проветри, постели перестели, потом за мной придёшь, хорошо?

Лимка «агакнула» и опять умчалась.

Лимка прибежала минут через сорок, когда я уже раздумывала, не двинуть ли мне своим ходом, ибо в библиотеке было весьма прохладно, и даже шалка уже не очень грела.

— Лэрина Маринелла, и вы все это прочитаете? Вы ж последний раз кидали книжки в стенку, сильно серчали на что — то.

— Прочитаю, Лима, обязательно, не буду больше в стенку кидать.

Куда же я денусь, жить захочешь, не так раскорячишься. (C) Пару книг Лимка сунула себе под мышку, остальные я сгрузила себе за пазуху, затянув на этом шлафроке пояс потуже, чтобы книги не вылетели.

Где — то в конце коридора мелькнула и остановилась, наблюдая за нашей процессией, мымра, но не рискнула открыть рот. Видно, вчера мое показательное выступление произвело впечатление. Да и леший с тобой, золотая рыбка, нам бы добрести без членовредительства до постельки и упасть. Силы я, однако, свои переоценила.