Няня для дочки отшельника

Мысленно благодарю Петровича за то, что он не дал повесить на здание ярлык памятника культуры, и раздумываю, насколько имеет смысл сохранять планировку.

Ремонт предстоит обширный. И проектов школ сейчас много интересных. Классы, с учетом количества учеников, можно сделать более камерными. Но при этом выделить место под большой зал. Его можно и как концертный использовать. В деревне можно.

На пару секунд представляю себе, как это все будет выглядеть. Картинка мне нравится. Аж улыбаюсь. Должно стать здорово.

Только удобрения надо вычистить.

К счастью, в деревне белоручек нет.

Все спокойно относятся к разного рода экскрементам.

Кто-то завязывает платком нос, многие надевают перчатки. Но работаем все, как и договаривались.

Даже ребятня что-то метет и сгребает.

Ну надо же! Как они сплотились под управлением нашей будущей учительницы.

Снова шлю мысленную благодарность бывшему председателю за то, что он отваживал отсюда всех. А то неизвестно еще, познакомился бы я с Ингой или нет.

Сейчас мне кажется, что по-другому просто и быть не могло, но это сейчас…

Вспоминаю, как мы вели себя друг с другом, когда она только приехала…

Блин!

Ну и придурок же я был!

Какое счастье, что она осталась.

Из-за Лизы…

Выискиваю взглядом дочь.

Она тащит какие-то картонные коробки в паре со все тем же Олежиком.

Елки…

Правда что ли, ружье готовить?

Усмехаюсь и думаю о том, как мы будем жить лет через пять.

Останемся в этой деревне?

Останемся! Только надо будет педагогов побольше найти.

Смотрю на Ингу, которая безропотно соскребает тяпкой продукты жизнедеятельности крупного рогатого скота…

С этой женщиной можно и в огонь, и в воду.

Вот только надо с ней объясниться. Честно и спокойно ей все рассказать.

А то, такая, как она, может моего положения и не простить…

.

Глава 30

Инга

Тело ломит, ладони горят с непривычки, а на коже ощущение тонкого слоя пыли.

Стою, утираю пот со лба и ловлю Мишкин взгляд. Он смотрит на меня с какой-то непередаваемой нежностью.

– Устала? – подходит почти вплотную и спрашивает очень тихо.

– Хочу вымыться! – отвечаю, чеканя каждый слог.

– М, – тянет хитро, – это можно устроить, – он ведет кончиком носа по краешку моего уха, и от этого по всему моему телу бегут мурашки, превращающиеся в искорки где-то в животе.

– Что предлагаешь? – спрашиваю, лишь бы спросить.