Няня для дочки отшельника

 – Решайся! Сейчас в понедельник братки увидят школу, и еще долго всем нам будет не до прогулок!

Улыбается себе в бороду…

Да, я слышала рассуждения деревенских о том, как это все потом мыть.

А Михаил пообещал найти спонсоров на ремонт. И намекнул, что пора бы приструнить Петровича.

– Ну окей! – расправляю плечи я, хотя напряжена жутко. – Можно и погулять один денек! Пока там куры и утки для нас работают.

.

Михаил

Маленькая, серьезная, решительная… Такая классная!

Она из тех, с кем можно идти в разведку.

"Долго уточняла детали, решалась, но…

Но когда согласилась с моим планом, то работала наравне с деревенскими, а кое-где даже и больше.

Почему-то не ожидал от нее этого.

А она… Поди ж ты…

Идет сейчас рядышком. Ладонь свою из моей не вынимает.

А я держу.

Мне как-то безумно кайфово просто держать ее за руку.

Чувствую себя мальчишкой шестнадцатилетним.

От коровы ее защитил, через лужу помог перепрыгнуть… И веду ее за руку.

Домой.

К нам домой.

Когда загонял скот в служебную квартирку, вдруг отчетливо понял, что я не хочу, чтобы Инга от меня съезжала…

Ну что ж…

Комнаты учителя будем ремонтировать в последнюю очередь. Уж я распоряжусь.

Как-то незаметно в тишине деревенской ночи доходим до дома.

Лиза уже спит.

Треплю по загривку Шмеля, открываю дом…

– Ну что? – замираю около двери в ее комнату. – Спокойной ночи?

Глава 23

Инга

Он стоит в темном коридоре напротив меня, и между нами едва полметра…

Я чувствую его теплое дыхание, я вижу блеск в его глазах, жар в его взгляде.

Во взгляде, который он не спускает с меня…

– Инга, – вдруг хрипло произносит он и рывком приближается ко мне вплотную.

На секунду он замирает! В миллиметре от моего лица! И мир в этот момент для меня перестает существовать.

– Миша, – выдыхаю ему в ответ и тут…

Он впивается в мой рот поцелуем. Именно впивается. Жарким, страстным, голодным…

Его язык вторгается в меня, изучая, дразнясь, выманивая.

Его сильное тело прижимает меня к стене, нога втискивается между моих колен, шершавые руки у меня на лице. Гладят, удивительно нежно гладят. Кончиками пальцев по скулам, по шее…

А я послушно подаюсь ему навстречу.

Обхватываю его рукой, прижимаюсь к нему.

Наслаждаюсь. По-настоящему наслаждаюсь.

Мне кажется, меня никто так не целовал!

Боже, да кроме Федьки меня же никто и не целовал!

А с ним это было не так. Совсем не так.