Няня для дочки отшельника

На дороге стоит черный “гелендваген” с наглухо тонированными стеклами.

Действительно бандиты.

.

Михаил

У-у-у… Это вам не культурный господин Расков. Это реально братки…

Захожу на крыльцо старой усадьбы, толкаю дверь и…

– Че надо? – в меня упирается самый настоящий бычара.

Не такой, что с рогами, а… А может, он и с рогами. Это надо его бабу спросить…

Мужик выпячивает подбородок, прижимает рукой пиджак, чтобы я четко видел очертания кобуры.

– Куда идете? Стройка тут! Находиться небезопасно!

– Да я к председателю.

– Нет тут вашего председателя, – кривится бычара. – Он в офисе у нас, бумажки подписывает, – и сплевывает на пол.

Провожаю взглядом его плевок, понимаю, что кулаки чешутся. Но нельзя. Совсем нельзя. У него пушка, а у меня тут женщины и дети.

– А тебя не учили в школе на пол не плевать? – цежу сквозь зубы, еле сдерживая гнев.

– Да какая это школа?! – фыркает это животное. – Одни развалины! Вон наши сметчики ходят, плюются…

– Сметчики, говоришь? – заглядываю ему за плечо.

– Сметчики! Думаем, сколько сюда бабок вложить придется! – бык выпячивает грудь, будто вкладываться будут непосредственно его бабки.

– Сметчики, – тяну я, – это хорошо. Это разумно, – киваю, отступая с крыльца.

– А то! – фыркает дуболом. – У нас все как надо! Все по уму! Сейчас сметчики все прикинут, потом решим, покупать или нет.

– Угу, – киваю, отступаю на шаг назад.

Вокруг крыльца уже собрались зеваки. Тут не только Шура, тут и Ленька – пасечник, и Витька – тракторист… Тракторов не держит, но умудряется спать в ковше работающего агрегата.

В общем, подтягивается народ. Кто чисто поглазеть. А те, у кого в семьях дети, с обеспокоенным видом.

– Народ, – говорю тихо, – давайте на пятачок. Разговор есть.

Двигаюсь быстрым шагом к магазину. Толпа нестройно идет за мной.

– Эй, шпана! – окликаю пацанят, играющих на качелях. – А ну обегите дворы, где дети живут. Скажите, разговор по школе есть для взрослых.

Мальчишки, видя мой настрой, моментально растворяются где-то в палисадниках.

Я замираю.

Народ вокруг гудит, кучкуется.

– Миш, – слышу шепот рядом.

Черт!

Инга!

Не Михаил, не Михаил Юрьевич!

А блин!

Аж мурашки по коже от ее голоса и от этого вот такого близкого “Миш”…

Жмурюсь, выдыхаю.

– Что? – оборачиваюсь.

Слишком резко. Пугаю ее.

– Михаил, – возвращается к прежней манере общения, – получается, что школы не будет?

– Будет! – рявкаю.