Незнакомец. Суровый батя для двойняшек

Зачем он годы напролет создает этот дурацкий имидж бизнесмена? Дмитрий – богатый и уважаемый человек, ему не нужно делать вид, читая газету со сводками. Он сам может сделать любой прогноз, касаемо матча или курса юаня, и всё сбудется.

Но нет же. Нужен имидж.

Перевожу взгляд на четырехлеток Алену и Алешу – нехотя копаются ложками в опостылевшей овсяной каше. Молчат. Также как я выносят муку молча.

Бедные дети.

Улыбаюсь и подкидываю им в тарелки по кусочку сыра, пока папа не видит.

– Зачем ты так делаешь? – слышу недовольный голос супруга.

– Прости? – включаю дурочку, хлопаю длинными ресничками.

– Маша! Дисциплина, – муж убирает из рук газету, и официант тут же материализуется у стола, забирает ее, и подает еще одну чашку чая.

– Дисциплина, – бормочу виновато и забираю у разочарованных детей куски сыра.

Вместо того, чтобы обидеться, мои малыши улыбаются мне в ответ успокаивающе. Мамина радость.

– Аврора! – чуть громче обычного говорит Дмитрий и в столовой появляется дневная няня малышни. – Заберите подопечных.

Дети послушно сползают с детских стульчиков, и идут на выход.

Как же хочется догнать их и расцеловать в щечки, сказать, что сегодня будет солнечный хороший день и я их очень сильно люблю.

Но я не могу. В нашем доме так не принято.

– Папочка, хорошего дня!

– Мамочка, мы тебя любим!

Лепечут двойняшки, исчезая за дверью.

– Маша! Как ты смеешь перечить мне при них! – резко выговаривает муж. – Кажется, ты забылась? Или встретилась вчера с бывшим и решила, что можешь открыть рот?

– Нет, конечно.

– Я сто раз говорил, когда женился на тебе. Что не потерплю, если дети будут себя плохо вести. Ты же знаешь, я не выношу детей.

– Дима, извини, – шепчу я, опуская глаза в пол.

– Ты здесь только потому, что… – начинает Кутузов и в этот момент звонит по телефону. Муж смотрит на экран, и я улавливаю легкую улыбку, адресованную явно не мне. – Вечером договорим, а ты пока сделай дело, если осилишь, – Дмитрий поднимается с места и бросает на меня взгляд «сверху вниз».

Едва он выходит за дверь, как я шиплю.

– Это я – дочь Угрюмого, а ты – Димочка, лишь бледное подобие тени моего отца.

– Что-то сказала? – неожиданно мощная фигура Кутузова материализуется в дверях.

– Ничего, – мотаю головой.

Спустя десять минут поднимаюсь к себе, набираю номер человека из прошлого.

Поверить не могу, что наши пути снова пересеклись. И Мирон снова не на моей стороне.

Я знаю, что он давно не Седой. Ушел в отставку.