Нежный шантаж

Не медли слишком долго, чтобы подарить ему наследников, дитя мое.

Благословение Джованни стало для Ивы настоящим ножом в сердце, всколыхнувшем все ее потаенные страхи. Она изо всех сил старалась не показывать своего состояния, но, когда сиделка пришла, чтобы отвести старика в кровать, она украдкой перевела дыхание. Неосознанно жестокие слова не шли у нее из головы, пока она возвращалась в коттедж.

«Не медли слишком долго, чтобы подарить ему наследников, дитя мое».

Усилием воли она заставила себя собраться, принять душ и приготовиться ко сну, заодно проверив телефон, но Данте не звонил и не писал.

И теперь нужно перестать рассчитывать на него в эмоциональном плане. Нужно отдалиться.

Потому что их близость ни к чему не приведет.

Не может привести. И чем скорее она с этим смирится, тем проще ей будет выбраться из руин воздушных замков.

Забывшись тревожным сном, полным пустых люлек, она проснулась от слабого предрассветного света и сразу же увидела застывшего у окна Данте.

Отбросив с лица волосы, Ива села.

– Давно вернулся? – спросила она сонно.

Данте обернулся так медленно, что она успела испугаться, что увидит на его лице. Боль, умиротворение? Как прошла их встреча с Дарио?

По голубым глазам она не сумела ничего прочитать.

– С час назад.

– Ложиться не стал?

Иве захотелось себя укусить. Зачем она задает эти глупые вопросы? Разумеется, он не ложился, иначе не стоял бы полностью одетым у окна.

Но Данте лишь спокойно подошел и уселся у ее ног.

– Я подумал, что стоит мне лечь, как я займусь с тобой сексом, а потом…

– А ты не хочешь секса со мной?

Данте рассмеялся:

– Ива, я всегда хочу секса с тобой, но он очень отвлекает, а сейчас я не хочу ни на что отвлекаться.

Кивнув, она вздохнула.

– Расскажешь, как все прошло?

Данте задумался. Никто из знакомых ему женщин не задал бы вопрос в такой форме. Поинтересоваться, не вламываясь в личное пространство и оставляя ему возможность говорить или молчать на свое усмотрение.

Данте вздохнул. Встреча с братом была не простой, но она была нужна им обоим. И обоим принесла облегчение. Угрызения совести были весьма болезненны, но не шли ни в какое сравнение с той болью, что он причинил брату.