Нежное создание (СИ)

— Никого нет, — задумчиво повторила Ника, глядя на закрывшуюся дверь. — Я есть, — сказала тихо в пустоту.

В ответ раздалось утробное урчание в животе. Есть хотелось по-зверски. После полученного стресса в доме Ван дер Меера организм требовал восполнить запас энергии.

¤

Задача, которую Ника поставила перед собой, в действительности оказалась нелёгкой. Ей не удалось ни с первого, ни со второго раза написать ни одного на первый взгляд простого заявления.

С чего начать и как правильно писать деловые письма, присущие этому времени, она имела смутное представление.

Не знала ни стандартных форм обращения к адресату, ни манеры написания самого письма. Даже в двадцать первом веке в официальном делопроизводстве форма письма жёстко регламентирована и существуют образцы служебной переписки. Не сомневалась, что и здесь требовался свой стиль изложения мыслей в зависимости от назначения и характера послания."

"Ника не отступила. Она пропустила принятые обращения и ограничилась изложением сути заявления, стараясь выражать свои мысли приближённо к разговорной речи.

Если Ван дер Меер воспользуется её шпаргалкой, то сам оформит прошения надлежащим образом.

Девушка заканчивала писать прошение в страховую компанию, когда услышала шум у входной двери.

Госпожа Маргрит вернулась домой не одна. Отчётливо слышался голос Питера: не визгливый и громкий, к которому привыкли в последние дни, а спокойный и ровный.

Ника невольно задержала взгляд на мужчине, когда тот лёгкой пружинящей походкой вошёл в гостиную. Вошёл не гостем, а хозяином: подбородок вздёрнут, губы плотно сжаты, взгляд ястребиный, полный собственного достоинства и гордости.

Заметив кузину, не останавливаясь, растянув губы в гаденькой улыбочке, Питер проследовал к столу. Остановившись на расстоянии вытянутой руки от Ники и искоса глянув на следовавшую за ним госпожу Маргрит, посерьёзнел и помпезно заявил:

— Вам надлежит покинуть дом не позднее последнего числа сего месяца, — с довольной миной на лице качнулся с пятки на носок и обратно.

— Через двенадцать дней, — подтвердила мама, устало садясь на стул рядом с Никой.

С тяжёлым вздохом положила на стол небольшой аккуратный свёрток в коричневой упаковочной бумаге, перевязанный бечёвкой.

У буфета ахнула Хенни:

— Как же так? — и, закрыв рот ладонью, с шумом села на ближайший стул у стены.

В дверях гостиной в позе охранника* застыл Корнелис с безразличным выражением лица.

Ника не повела бровью. Не спеша собирала разложенные на столе черновики заявлений.