Нет жалости во мне

И механически схватив Игоря за руку, поволок его за собой в моечную, откуда затащил в массажную. Там, на полу, лицом вниз лежал Серый. В затылке зияло пулевое отверстие, а под щекой растеклась темно-красная липкая лужа. Игоря едва не стошнило от страха и омерзения.

Над трупом в растерянности стоял долговязый детина, правая рука опущена, в ней беспомощно подрагивает пистолет.

– Крылов, твою мать! Ты что наделал? – заорал на него Багрицкий.

Краем глаза Игорь заметил, что в комнату ввели Костяку, но внимание на нем заострять не стал.

"– Да я что, думал попугать немного, – в тран-се пробормотал долговязый. – А оно возьми да выстрели...

– Оно! Сам ты оно, Крылов!.. Коля, что делать будем? – обратился к напарнику капитан.

– Что, что... – угрюмо отозвался тот. – К чему шли, к тому и пришли... Эти, – он обвел взглядом Игоря и Костяку, – теперь свидетели, их в отделение везти нельзя – там они нас, как пить дать, сдадут, со всеми потрохами. Кончать их надо, при попытке к бегству...

– Коля, ты как всегда прав, – кивнул Багрицкий.

– Не надо, не надо! – с мольбой в голосе простонал тот. – Я никому ничего не скажу! Я ничего не видел, я ничего не знаю!

– Чего ты не видел? – удивленно и с насмешкой уставился на него капитан.

– Ну, как Серого убивали. Скажу, что он сам застрелился!

– Как застрелился, в затылок? Ну, ты придурок, мать твою!.. Давай, Копылов, кончай этого идиота.

– Ну не надо, ну, пожалуйста! – Костяка сломленно рухнул перед ментом на колени. – Я скажу, что сам Серого убил!

– Вот это уже дело! – в самовольной улыбке расплылся Багрицкий. – А кто Лепехина убил, скажешь?

– Да... Веткин его убил, – опустив глаза, признался Костяка.

– Ты в этом уверен?

– Да.

– А сам ты к этому причастен?

– Да... Но я всего лишь на подхвате...

– А ствол у Веткина откуда?

– Дымыч дал.

– Кто такой Дымыч?

– Бригадир наш...

– А над ним кто стоит?

– Да это не важно.

– Я спрашиваю, кто у вас в банде главный? – насел на него Багрицкий.

И для убедительности передернул затвор. Или он забыл, что ствол уже заряжен, или ему было все равно – так или иначе, патрон выскочил из пистолета и звонко шлепнулся на кафельный пол. Все это подействовало на сломленного Костяку, как щелчок дрессировочного кнута.

– Вячик там и Мироныч...

– Они Лепехина заказали? – допытывался мент.