Нет жалости во мне

Или это всего лишь отговорка перед самим собой, чтобы не уходить от Сашки. Шлюха она или нет, но ему с ней хорошо. К тому же дома небезопасно: Катька могла нагрянуть к нему в любой момент, а ему вовсе не улыбалось развлекать и ублажать ее.

– Или все-таки упрекаешь? – не дождавшись ответа, дрогнувшим голосом спросила она.

– Тебе же все равно?

– Ну, может быть, не совсем все равно. Люблю я тебя или нет, но я хочу, чтобы ты относился ко мне хорошо...

– Ты – классная девчонка.

– И лучше, чем я, у тебя никого и никогда не было, – с хитрецой в белозубой улыбке заявила она.

– Ты откуда знаешь? – вяло удивился Алик.

Он хоть и пользовался успехом у девчонок, но первую женщину познал только в семнадцать лет. До этого была всего лишь дружба с намеком на любовь. Юлька, Танька... С ними, кроме поцелуев, у него ничего не было. И только в колхозе на практике он сошелся с одной нарядчицей, тридцатилетней вдовой с огромными буферами. Правда, было у них только раз, поскольку на повторный круг он заходить отказался.

– А я самая-самая! – задорно и как бы в шутку рассмеялась девушка.

– И я самый-самый, – в тон ей сказал он.

– Да? Ну, тогда докажи!

Она легла на спину, раскинув руки в стороны, в блаженной улыбке закрыла глаза.

Он смог. И Сашка снова бесконтрольно застонала под ним. Они оба так увлеклись, что не заметили, как в прихожей послышался шум, раздались голоса.

– Ты куда? – крикнула какая-то женщина.

Только тогда Сашка, опомнившись, соскочила с него. Но было уже поздно. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла Катька. Алик смотрел на нее, как на молнию среди ясного неба.

– А ну, пошла отсюда!

На сцене театра абсурда появилось новое действующее лицо. Это была Сашкина мама, сухощавая симпатичная женщина лет сорока. Она схватила Катьку за плечо, потянула на себя. Та сопротивляться не стала и, в паническом отчаянии махнув на Алика рукой, бросилась прочь из дома.