Нет жалости во мне

И никогда не полюбит... Ну, я пошел на речку. Сижу, смотрю на воду, слышу, крадется кто-то. Хотел повернуться, да поздно. Прямо над ухом барабахнуло. И под сердцем горячо так и тупо... Но я все равно обернулся. Смотрю, Игорь от меня отворачивается. Пистолет в руке... Он думал, что прикончил меня. А я еще за ним шел... Потом домой, пока не упал... Дальше ничего не помню... Как там Саша? – жалобно спросил Валек. – Она знает, где я?

– Само собой. Переживает очень, – на ходу сочинил Алик. – Сказала, что сегодня обязательно к тебе придет.

– Правда? – просиял больной.

– Зуб даю! – не подумав, заявил Алик.

– Ты уже давал зуб, – кисло посмотрел на него Валек. – Сказал, что Саша моя... Без зубов остался... Потому что она не моя...

– Но к тебе в больницу точно придет.

А не захочет – заставим, мысленно добавил Алик.

Даже если бы он не выставил на кон свой зуб, он все равно бы пошел к Сашке – пристыдить ее, отправить в больницу проведать пострадавшего из-за нее парня.

– Ты только не расстраивайся, брат, все будет в порядке.

Алик также попрощался с раненым другом до завтра и вышел за дверь. В коридоре на кушетке у входа в палату сидел милицейский сержант. Вид у него как у работяги, только что узнавшего, что его на целый год лишили премии. Скучно ему в больнице, тоскливо, запах лекарств и карболки действует на нервы, но делать нечего – есть приказ охранять больного, будь добр, сиди здесь и не рыпайся.

– Хорошо, что Катька твоя подсуетилась, – уже на улице сказал Эрик. – Если он Игорька видел, ему без охраны нельзя...

– И без Сашки тоже, – отозвался Алик.

– Надо решить вопрос. Сам пойдешь к ней или вместе?

– Сам. Мои зубы, мне и отвечать...

– Ну, как знаешь.

Эрик совсем не расстроился, что к Сашке Алик отправился без него. Похоже, его угнетала ситуация, сложившаяся вокруг Валька, хотя он и делал вид, что в кровь готов разбиться ради друга.

Сашка жила на первом этаже, в квартире за дверью с изрезанной ножом дерматиновой обивкой.

Но дома не было и самой Сашки. Сколько Алик ни стучался к ней, а дверь все не открывалась. В конце концов ему надоело это бесполезное занятие, и он вышел из темноты подъезда на улицу.