Нет жалости во мне

Сейчас он будет стрелять, но сможет ли он сделать это прицельно?

Алик вовремя осознал, что приближаться к Игорьку опасно. И метнулся к балконной двери, распахнутой внутрь.

Пока он огибал ее, Игорек успел нажать на спуск. Пуля впилась Алику в правый бок, но не остановила его. Он продолжал движение на балкон, откуда можно было забраться в свою квартиру. Но пока он справился с занавеской, преграждавшей путь, Игорек снова выстрелил. На этот раз пуля угодила под правую лопатку.

Алик ощутил, как онемела правая половина туловища, но жажда жить оказалась сильней телесной слабости.

Третья пуля насквозь прошла через шею. На ногах Алик удержался, но осознал, что путь наверх ему заказан – не успеть. Оставался только один выход – вниз, с третьего этажа. Балконное окно было сдвинуто в сторону, и ему хватило сил просунуть тело в открытый проем. Игорек снова выстрелил, и очередная пуля навылет пробила ступню. Но и это было не смертельно.

Смерть могла поджидать Алика внизу – все-таки вниз головой, с третьего этажа. Но его спасло то, что он успел оттолкнуться от подоконника руками, поэтому и упал не на узкую бетонную отмостку, а на кустарник, после чего скатился на мягкую землю.

Ему самому казалось, что он лишился чувств. Но при этом он хоть и смутно, но осознавал, что его израненное, изломанное тело несется куда-то в сумасшедшем галопе. Цветы, деревья, детская коляска, женщина, люди, машины – все смешалось в какой-то пестрый ералаш, а затем взорвалось от сильного удара в бок.

Глава 22

Никогда бы Алик не подумал, что от симпатичных девушек его может затошнить. Думать он сейчас не мог, потому что тело сковала абсолютная немощь, а сознание – страх перед этим. Откуда-то с высоты и под углом он видел, как девушка в белом халате берет в руки его вялый орган, вставляет в него длинную прозрачную трубочку.

Девушек было две. Одна вставляла катетер, а другая стояла в сторонке и смотрела на него, лежащего с закрытыми глазами, с кислородной маской на лице, под аппаратом жизнеобеспечения... Глаза закрыты, а он все видит! Какой ужас!

– Не выживет, – сказала та, что вставляла трубочку.