Незавидный холостяк

Тем временем техники меняли декорации, монтировали на сцене несколько высоких барных стульев, которые занимали один за другим десяток мужчин.

Но я бросила туда только один мимолетный взгляд. Меня больше интересовало то, как Кирилл воркует с Жанной, улыбается ей, что-то шепчет – а она смеется!

Что происходит?

Ее выступление в гримерке было спектаклем?

Или я чего-то не понимаю в странных отношениях всех этих людей?

Ревность и совесть

Как я ни делала вид, что мне все равно, и не старалась отвлечься, Кирилл все равно умудрился поймать мой быстрый взгляд на него.

Замер, не слушая, что продолжает ему говорить Жанна, рассеянно протянул ей планшет, кинул пару слов и направился ко мне.

Я тут же отвернулась, делая вид, что рассматриваю проигравших участников. Вокруг них суетились гримеры и парикмахеры, приводя в порядок для съемок: кому-то меняли галстук, кому-то пудрили блестящий от пота лоб, кого-то вообще пересаживали по-другому, чтобы лучше смотрелся в кадре.

– Обрати внимание, – мурлыкнул Кирилл мне на ухо, сразу обнимая и щекоча мягкой щетиной висок.

– Мммм… – протянула я.

А что еще сказать? К чему мне эта информация? И вообще – нафига он тут со мной обнимается сразу после своей Жанны?

– Вон тот, самый левый, старой закалки, – продолжил Кирилл.

– Кирилл! – возмутилась я раньше, чем успела осознать искру насмешки в его тоне.

Он хохотнул, щекоча дыханием мое ухо и снова потерся подбородком о висок.

– Но я советую того блондина посередине. Обаятельный и харизматичный, настоящий Дон Жуан – каждую женщину в моменте любит от всей души.

– Эй, эй, эй! – я успела ухватить его за рукав. – Не надо никуда уходить!

Кирилл засмеялся и остался. Даже встал так, чтобы загородить меня от взглядов «Дон Жуана», который и правда все чаще косился в нашу сторону.

– Зачем всем этим успешным мужчинам участвовать в твоем шоу? – задала я давно напрашивающийся вопрос.