Незавидный холостяк

– Эй! – я хлопнула его по рукам, но он заржал и все равно не остановился, пока воротник не распахнулся так, что стало видно ложбинку груди и кольцо на цепочке в ней.

– Мне так больше нравится, – заявил он, любуясь.

– Да какая мне разница, что тебе нравится! – возмутилась я, застегивая блузку обратно.

– А теперь? – пока я дрожащими от злости пальцами вдевала крохотные пуговички в петельки, Кирилл отвернулся куда-то назад, полазил там – и теперь…

Протягивал мне горшок. Подозрительно знакомый горшок.

Со знакомым мне до последнего листочка ростком авокадо!

Уииииии! Что-то внутри меня восторженно визжало, пока я изо всех сил держала себя в руках.

Если бы росток был котиком, я бы его сейчас затискала!

Но я только поставила горшок на колени и сквозь внезапно выступившие слезы смотрела на него. Земля слишком сухая… Вот этот листик придется обрезать.

Кирилл тем временем все-таки расстегнул две пуговицы на моей блузке и успокоился. Завел наконец машину и выехал на шоссе.

– Но как?.. – спросила я, смирившись с блузкой.

"– О, это была серьезная спецоперация! – вдохновленно заявил он, цепляя на нос темные очки. – Целый взвод ОМОНа высадился на балкон вашей с этим долбоебом квартиры, уложил его мордой в пол под дулом автоматов, а специально вызванный биолог измерил кислотность почвы больного и влил в нее три шприца секретной восстанавливающей сыворотки, а потом…

– Балабол, – сказала я нежно, поглаживая листики авокадо.

Кирилл только хмыкнул. Солнечный луч сверкнул на стальном лого на дужке очков, запутался в рыжей щетине, зажигая ее огнем…

Что-то теплое в груди непривычно пронзительно сжалось, и я быстро отвернулась к своему окну.

– Так, теперь твоя очередь выполнять супружеский долг, – сказал Кирилл, заруливая на парковку у торгового центра. – Что на ужин? Давай список, я куплю.

– Филе трески и килограмм петрушки, – сказала я, задумавшись лишь на мгновение.

Ладно, за спасение моего авокадо – заслужил и ужин.

– Ты ничего не путаешь? – озадачился он.

– Килограмм. Можно больше.

– Ла-а-а-адно… – он задумчиво хмыкнул, выходя из машины. – Доверюсь тебе.

Меня с собой брать не стал, дав нам со вновь обретенным ботаническим счастьем намиловаться.

Зря, конечно. Все время, пока Кирилла не было, я боролась с желанием залезть в бардачок и пошарить на заднем сиденье. Потому что этот тонкий ядовитый аромат, витающий в салоне – он… тревожил. Будоражил даже. Злил.