Незавидный холостяк

К утру нужно, ну ты же понимаешь, да, все в последний момент. Размер… – он нахмурился, окидывая меня оценивающим взглядом. – Сорок четыре – сорок шесть, думаю. Все, жди!

– Что? – спросил он у меня, закончив разговор. – Почему у тебя такие большие глаза, Варвара?

– Ты серьезно?

– Куда уж серьезнее! – усмехнулся Кирилл, заводя машину. – Пристегивайся, полетели за свадебным платьем!

Засиявшие фары машины осветили берег реки с пожухлой прошлогодней травой, замурчал мотор, прячущий в своем нутре чудовищное количество лошадей, и мы полетели.

Довольно быстро мы выбрались на твердый асфальт, по которому Кирилл втопил, как будто ему прямо не терпелось как можно скорее жениться.

Отвлекать человека, который летит под двести по ночному городу, наверное, не лучшая идея, поэтому я пока прикусила язык, медленно начиная осознавать, на что нарвалась…

Где-то далеко, на краю сознания, самая моя разумная часть надеялась, что это просто такой урок от господина коллекционера свадеб – вот тебе желанный штамп прямо сейчас, а если откажешься, то пеняй потом только на себя.

Экспресс-доставка исполненной мечты. Ой. Желайте осторожнее.

Ветер ночной Москвы врывался в открытое окно, превращая мои волосы в чересчур авангардную прическу, выбивая и тут же высушивая слезы из глаз.

Так и пойду замуж – лохматая и зареванная?

Я правда собираюсь за него замуж – вот так, на слабо?

Совсем с ума сошла?

А маме как скажу?

А брату?

А…

Кирилл лихо, с разворотом, затормозил у светящейся в ночи витрины магазина в одном из переулков где-то в центре.

– Идем, Варвара! Замуж!

Он засмеялся так легко и искренне, что нетрудно было бы поверить, что мы уже давно встречаемся, он долго ждал этого момента, и вот я, наконец, согласилась… Господи, ерунда какая!

– У тебя свидетельница есть? – спросил Кирилл, набирая код на запертой двери. Она пискнула и открылась, впуская нас в маленький магазинчик, мгновенно засиявший яркими огнями, отражавшимися в зеркальном потолке и разбегавшимися радужными зайчиками от подвесок хрустальных люстр.

– Мама… – только и сказала я, оглядываясь.

Все вокруг сияло и переливалось – что не было белым, было перламутровым, что не было перламутровым, было зеркальным, а все остальное – хрустальным, кристальным, стеклянным.

– Маму в свидетельницы? – с сомнением хмыкнул Кирилл.