Незавидный холостяк

Варвара! Ну чего на пустом месте рыдать-то?

– Не на пустом! – прохныкала я. – Ты ведь будешь на свои свидания ходить!

– Ну… – он вздохнул и провел ладонью по волосам, приглаживая растрепанную медь. – Ну… буду.

– Аааааааааааа! – я заревела в голос.

Наверное, на нас смотрели. Еще бы – такое шоу прямо в зале прилетов.

Но было почему-то абсолютно все равно.

Уже все – все – все равно.

– Ну хорошо, хорошо, не буду! – сдался Кир.

– Правда? – я с надеждой подняла глаза. – Но ты же меня не любишь…

– Люблю, конечно, – твердо ответил он, и сердце, глупое сердце, екнуло от мгновенно пронзившей его надежды.

– Но?.. – сердце застучало… и ухнуло в пропасть.

– Но не как любимую женщину. – Кирилл вздохнул и прижался щекой к моей щеке. – Слушай. Давай поедем домой сейчас, ты ляжешь спать, а завтра уже не будет никаких трагедий. Отдохнули так отдохнули…

Отдохнули так отдохнули.

Невозмутимый таксист в черном костюме, при котором мне вдруг стало стыдно плакать, и я отворачивалась, утыкаясь в плечо Кира, чтобы он не видел моих опухших глаз.

Ледяной ветер кондиционера, от которого меня стала бить дрожь.

Лифт в отеле, где я тоже пряталась от людей за Кириллом.

Ванная в номере с противно теплой водой, пахнущей хлоркой. Я смывала соль слез со своей кожи и прислушивалась к тому, что происходило в комнате. Ничего криминального – Кирилл говорил по телефону, говорил про шоу, но я почему-то ждала, что он кому-нибудь пожалуется на меня.

Когда я вышла, кутаясь в халат, он выключил телефон, подошел ко мне и молча обнял.

– Пойдешь в кроватку? Ты не выспалась, перенервничала, перегрелась на солнце. Давай поспишь, ладно? Чаю тебе сделать?

– Нет… – я помотала головой, обнимая его за пояс и вдыхая запах, как в последний раз. – Не хочу чаю.

– Тогда просто пошли полежим. Пообнимаемся.

Я послушно последовала за ним. И легла, укрывшись пушистым одеялом, и прижалась спиной к твердой груди.

Потом, уже в полусне, я почувствовала, как он взял телефон и что-то там долго печатал. Потом говорил шепотом.

Потом осторожно выбрался, подложив вместо себя подушку и вышел в гостиную, где уже разговаривал в полный голос.

А потом дверь хлопнула, и в номере воцарилась та особая тишина, по которой точно знаешь – тут никого больше нет.

Вот тогда я открыла глаза.

Влюбиться в ветер

Мне не хотелось спать.