Незавидный холостяк

Но так и надо, только это мне сейчас и надо – чтобы рыдания, промоченная насквозь подушка и ощущение полнейшей опустошенности и расслабленности, когда мы уже после лежим рядом, и его пальцы скользят по моему бедру. Задумчиво, властно. Нежно.

Еще

Чем еще заняться на Кипре?

Танцевать ночью на пляже под музыку из таверны, примостившейся на краю обрыва. Там, наверху, что-то празднуют веселые люди, они тоже радуются жизни, а мы прячемся под скалой только вдвоем и танцуем на песке босиком.

Кир двигается так, словно всю жизнь учился танцевать, а я… А я стараюсь не думать о своей неуклюжести, и что единственный танец, что я знаю – вальс, который учила перед свадьбой. Тем более, оказывается, что для того, чтобы танцевать с Киром, ничего уметь не нужно. Только откликаться на его движения, делать то, что нравится – и получится отлично.

Так отлично, что скоро вместо танца мы уже бешено целуемся – он вжимает меня в шершавый теплый камень скалы, а я бесстыдно обхватываю ладонью его член под плавками. А потом до ссадин стираю свои колени и расцарапываю его грудь, опрокинув его в теплый песок и оседлав.

Он стаскивает с меня верх купальника и накрывает грудь ладонями, зажимая соски между пальцами. Почему с ним всегда так – остро, но сладко, больно, но так хорошо?

Еще на Кипре можно отправиться в горы на открытом джипе.

Прохладный ветер раздувает волосы, солнце ласкает кожу, оглушительно пахнут горные травы и можжевельник, а с крутых скал задумчиво смотрят своими странными глазами с горизонтальным зрачком пугливые козы.

Маленький водопад спрятан так надежно, что кроме нас там в этот тягучий послеполуденный час никого не оказывается, и Кир лезет в него, раздевшись донага. Струи воды разбиваются о его широкие плечи бриллиантовыми осколками, и выглядит он как настоящий греческий бог. Если греческие боги были бы рыжими.